Это страшно на самом деле — после стольких лет, когда я ставила границы между мной и чувствами, погружаться в самые сильные чувства, позволять им брать верх над разумом. Без сопротивления плыть по течению.
Я рыдаю.
Смеюсь.
Пугаюсь вместе с Элором своих же реакций.
Растворяюсь в чувствах.
Учусь жить с ними в мире.
Наслаждаюсь.
Познаю сокровищницу глазами и чувствами сыновей: новые комнаты, оранжереи, все эти интересные игрушки, монетки, листочки, цветочки, яркие картинки на стенах, вода, мех, ткань, голод и сытость, тепло родителей.
Привлекательные покрывала и пёрышки, которые не дают трогать.
Учу сыновей. Таких малюсеньких, хорошеньких лапочек с проступающими на скулах тёмными узорами мягких чешуек, с маленькими цепкими пальчиками, с глазами, меняющими цвет с золотого на серый в зависимости от того, кто над ними склоняется, с пушком то рыжего, то серебристого цвета. С изумительными нежными, такими призывными голосками.
Вместе с Элором. Под защитой его крыльев, купаясь в его нежности.
Иногда ощущая стискивающий его горло ужас от осознания, что он чуть меня не потерял.
Глубже познавая его восхищение мной.
Его страхи — не только ментализма, но и одиночества, потерь. Страх, что из-за него, из-за его неверного решения, я погибну. Элор ведь в самом деле боялся моей беременности. И это решение о брачных неделях, моё состояние было страшным для него испытанием. Улавливаю и его сожаления о том, что он не был со мной на пирамиде, не защитил.
Знаю, что он боялся никогда не узнать моих ответных чувств. И как сходил с ума, то почти уверяясь, что я женщина, то попадая под влияние голоса или нащупав «член». Ощущаю весь его ужас, когда он невольно вспоминает те или иные факты нашей жизни: как он ударил меня, отталкивая от брата, и веселился с любовницами, особенно виноватым он себя чувствует за Сирин Ларн.
Но мне не хочется всё это вспоминать, и не хочется, чтобы он вспоминал, потому что это — прошлое.
Я так и говорю ему, когда ловлю на сожалениях:
— Отпусти, это уже прошло.
Говорю словами, как он любит, и мыслями, как нравится мне.
Уж я-то знаю, как важно отпускать прошлое, даже то, которое, кажется, отпустить никак нельзя.
Я купаюсь в счастливом покое Элора от понимания, что я его всё же люблю и умирать не собираюсь. Здесь, в этом маленьком нашем мирке я могу позволить себе чувствовать без ограничений.
И, наконец, могу спать без рассветных кошмаров.
