Вы привыкли чувствовать и знать больше, чем остальные. И часто прощупываете окружающих не со зла, не потому, что хотите узнать нечто конкретное, а потому что для вас нормально ощущать окружающих намного глубже и объёмнее, чем для нас, остальных существ, опирающихся только на стандартные органы осязания.
Отставив чашку, я награждаю Элора парой хлопков в ладоши.
После чего добавляю ровно:
— Хорошо, что ты понял, что мы ощущаем других людей не исключительно ради злого умысла. Это довольно очевидно, удивительно, что для тебя это стало открытием.
— Как я говорил, — извиняющимся тоном признаёт Элор, — я всегда рассматривал менталистов только с двух точек зрения: как вы атакуете, и как можно от вас защититься. И ещё я знаю, что вы, особенно потомственные, считаете себя выше остальных существ.
— Как дракон ты должен это прекрасно понимать, — пожимаю плечами. — Ведь менталисты тоже обладают силами, которых нет у других. Несравненными силами.
Хмыкнув, Элор кивает:
— Понимаю. Но как дракону мне особенно трудно смириться с тем, что кто-то, особенно не дракон, считает меня ниже себя.
Ты тоже должна это понимать.
Вздохнув, я… киваю.
* * *Кровь на полу. Потоки крови на полу родового замка… Стены вздрагивают, меняются.
Нет, потоки крови растекаются по полу дворца в Новом Дрэнте.
Я иду. Не в силах остановиться. Единственное, что удаётся — зажмуриться. Но даже так меня тянет вперёд — к разрыву, к нестерпимой боли. Снова открываю глаза: я в родовом замке.
Иду.
Мои ощущения дробятся, каждое становится будто овеществлённым: боль, тоска.
И внезапно — надежда. Дикая надежда на то, что в этот раз будет по-другому, в этот раз Халэнн выживет."
"Я бегу. По мерцающим коридорам, становящимся то дворцовыми, то замковыми. Мимо мёртвых тел то родных, то стражников. По лестнице дворца, по лестнице родового замка. В бальный зал. В зал на вершине моего замка.
Халэнн лежит на полу, кровь разливается, пачкает моё платье.
Бросаюсь к нему.
Больно ударяюсь коленями об пол.
Притягиваю голову Халэнна на них.
Всё внутри умирает, из меня вырывают душу. Пространство вокруг мельтешит, стены, пол и потолок постоянно меняются: то дворец Нового Дрэнта, то родовой замок.
И на моих коленях лежит не только Халэнн.
Такой же бледный — Элор.
Зажмуриваюсь, и тяжесть его рыжей головы пропадает с моих колен.
— Неспящие… — этот родной, убийственный шёпот.
И меня разрывает на части.
Я кричу, кричу…
Сильные руки сжимают, стискивают меня. Пахнет корицей и раскалённым металлом.
