Пакет с вещдоками был уже опечатан, и он сунул диск во внутренний карман.
– Выражаю благодарность всем участникам осмотра за добросовестность и терпение, – сказал Денис напоследок.
Селеденко посмотрел на него, как на идиота.
* * *Никакой машины у общежития уже не было. И вызвать ее, конечно же, было нельзя. Одно дело, когда надо ехать на происшествие, а совсем другое – развозить участников осмотра по домам. Нечего транспорт гонять и бензин жечь, и так доберутся. Еще ни один следак или опер на месте происшествия не остался…
На улице было уже темно, а также слякотно и промозгло.
Желто светили немногие уцелевшие уличные фонари. Усталый и раздраженный народ толпой пер по домам. Точнее, по комнатушкам общаг. Дул холодный ветер. Тиходонск славится степными ветрами… Вот и дули бы летом, неся вольный запах разнотравья! Денис поежился и шагнул к трамвайной остановке. Но тут же остановился.
Мать спросит: а почему так рано? Он ответит: выезжал на происшествие. Она: а почему от тебя водкой пахнет? Он: а это я загребся на работе немножко, ма.
Бывает.
В общем, домой он все-таки не поехал. Вариант номер два – вернуться в прокуратуру – также не проходил. Курбатов солидный мужик, и тачка у него классная, вот только встречаться с ним Денису не резон."
"Направо пойдешь, зенки зальешь. Налево пойдешь, лоб разобьешь.
Но есть и третий вариант. Когда-то он был первым и единственным, а теперь только третий. И Денис даже не был уверен, что там его ждут. Может, уже другой парень сидит в ее кухне, пьет «Мерло», и Валерия рассказывает ему трагедию всей своей жизни, а он кивает с умным видом и прикидывает форму ее груди под кофточкой.
Я тебя так понимаю, бэби… Денис даже приободрился при мысли о том, как будет спускать с лестницы этого урода. «В чем дело, эй? Я ведь только пришел обсудить школьную реформу!..» Я знаю, парень. Главная проблема российской школы – это кадры. Молодые училки трахаются с урками и говнюками, вот в чем дело. Им это нравится, представь. А теперь катись кренделем, парень.
Иди-иди, проваливай.
По дороге к Валерии Денис успел так накрутить себя, что, когда на звонок никто не ответил, он едва не принялся ломать дверь. Когда Курлов сидел там, она ведь тоже не открывала, сидела тихо, как мышка.
Но ведь Курлов мертв, вспомнил Денис. Мурло. Мурлиссимо.
Он приложил ухо к двери, слушал. Долго слушал. Ничего не услышал. Валерии не было дома. Он вышел из подъезда и сел на скамейке во дворе. Отсюда были видны ее темные окна.
