Секретные поручения 2. Том 2

Поднажал, наобещал парню с три короба и очень скоро выяснил, что речь шла о машине замначальника городской пожарной охраны Богдановича, убитого на Бакинском шоссе. Группа вооруженных молодых людей отслеживала дорогие авто, передвигающиеся по трассе в темное время суток, останавливала, водителей обездвиживала, оглушив чем под руку попадется, машины сбывала через армянскую группировку. С пожарником они осрамились, поскольку у того в машине оказалось какое-то хитрое электронное устройство, которое выключило двигатель через пятьдесят метров, поскольку законный хозяин отсутствовал в салоне.

Они вернулись за оглушенным пожарником, привели его в чувство и потребовали, чтобы он отключил устройство. Богданович это делать отказался и даже попробовал отобрать пистолет у одного из нападавших. В потасовке пистолет выстрелил, Богданович остался лежать на шоссе, а молодые люди скрылись… Все вышеизложенное было занесено в протокол и подшито к делу."

"Вышинец, который в свое время вел дело Богдановича и направил в суд обвинительное заключение на совсем другого человека, был вызван на ковер к прокурору.

Суд состоялся, осужденный получил двенадцать лет строгого режима и на данный момент отбывал свой второй месяц. Правда, он действительно угонял машины и доказали ему семь эпизодов, но на двенадцать лет это не тянуло. К тому же встал вопрос, что и признания в угонах были липовыми…

На вопрос Рахманова: «Как все это могло получиться?» Вышинец, затрепетав, ответил только: «Так ведь мне это… Курбатов сказал, как надо делать».

– А при чем тут Курбатов?! – взвился прокурор.

Курбатов был вроде как ни при чем. Но его Рахманов вызвал тоже. О чем они беседовали в прокурорском кабинете, Александр Петрович не распространялся. Кстати, и Дерзон побывал на ковре у главного, и тому, говорят, попало куда больше. Но Васька вышел из кабинета улыбающийся и цветущий, как майская роза, – а вот Курбатов не улыбался. На очередном утреннем совещании Рахманов сообщил, что в свете известных событий следователь Вышинец получает строгий выговор с занесением в личное дело, а старший следователь Курбатов получает устное замечание.

«Ну ладно, – думал Александр Петрович, выезжая на следующий день со своей стоянки и направляясь на работу, – а теперь давай трезво все рассудим и разберемся в конце концов, почему на душе у меня так пакостно».

Он до того глубоко и трезво задумался, что проскочил на полной скорости «спящего полицейского» и едва не сбил мальчика с собакой, переходящих улицу.