Ты стоишь перед ним, говоришь, говоришь, распинаешься — а он молчит и жрет. Потом весь день чувствуешь себя как обкусанное яблоко.
— Мне он показался интересным, — сказал Денис. — Не хочешь еще кофе?..
— Да ты с ним мало общался, — хмыкнула Таня. Про кофе она, кажется, не расслышала. — А я общалась. Редкостный жлоб. Пару лет назад для нашей конторы выделили квартиру. Однокомнатную. Кравченко до потолка прыгал от радости, он в техникумовской общаге ютится, на керогазе яичницу готовит. И Тихон в общаге, хоть у него жена.
А Курбатов холостой, у него три комнаты с лоджией на проспекте Маркса.
Таня повысила голос, и бармен несколько раз посмотрел в их сторону.
— И вдруг оказывается, что он — первый на очереди! В его адресе, оказывается, куча людей прописана! Ну не гад? Я была предместкома, пыталась поговорить с ним: войдите в положение, елки-палки, Александр Петрович, ребятам трудно, Кравченко вон жениться никак не может, Крус ребенка боится родить… Даже на крик перешла в конце концов — а он слушал меня внимательно, молча.
Как врач-психиатр. И квартиру себе заграбастал-таки. То ли продавать будет, то ли на одну менять… А у меня потом с работой полный облом был, черная полоса, голова совершенно не варила. В этом смысле Сигал куда лучше Курбатова.
«Это точно, — подумал Денис. — Вряд ли Сигал знает, что такое квартучет».
— Так Кравченко до сих пор в общежитии? — спросил Денис.
— До сих пор. А жена Круса два раза аборт делала, он ее силком в абортарий тащил, потому что в общаге с ребенком делать нечего.
Жена у него полячка, католичка из Слонима, она простить ему этого не может, грызет и грызет без конца.
Денис извинился, отошел к стойке. Вернулся с двумя рюмками израильской дынной водки. Очень душистой.
— Не пробовала такого для стимуляции мозгов?
— Она теплая, — сказала Таня.
— Из холодильника.
Таня коснулась пальцами рюмки. На запотевшем стекле остались тонкие отпечатки.
— Ладно, давай… Только осторожно. Курбатов услышит запах, Степанцову настучит.
Они друзья, отдыхать вместе ездят… Только не пойму, откуда такая дружба… За твои успехи!
Отставив мизинчик, она залпом опрокинула рюмку.
Потом скосила глаза на бармена Прошу и повернулась к нему спиной.
— У меня такое впечатление, что стучит он не только прокурору.
— Кто?
— Курбатов. Да и этот тоже…
Она показала через плечо.
— Кому же они стучат? — удивился Денис.
— Куда все, — скривила губы Таня. — Есть такая организация, на три буквы…
Терпеть их не могу. Жлобье.
