Но, переехав в следственный изолятор, тот отказался от ранее данных показаний и заявил, что их из него выбили оперативники. На рубашке подозреваемого обнаружили кровь отца, но и у самого Борьки кровь оказалась той же группы. Два ножа, которыми дегенераты резали сиденья, орудиями убийства не являлись, а третьего, Борькиного, так и не нашли. Через десять дней Кружилина освободили за недоказанностью вины, а по истечении двух месяцев дело приостановили за неустановлением виновных.
Через час, приведя себя в порядок, Денис зашел к Курбатову.
Тот скользнул внимательным взглядом по его бледному лицу с припухшими красными глазами, но ничего не сказал и профессионально пролистал дело. Потом куда-то позвонил, навел справки, что-то записал, подошел к двери, запер замок и достал из шкафа початую бутылку коньяка и две стопки.
— Сивко уже не достать, — сказал наконец важняк. — Его убили в девяносто первом.
А остальных подергать можно…
Курбатов замолчал, разливая по стопкам густую янтарную жидкость.
Денис молча ждал. Руки у него были холодными, а по спине тек пот.
— Чепурной сидит за разбой, — продолжил Курбатов. — Четыре года отбыл, осталось еще два. А главный негодяй, Кружилин, — здесь, в городе, вот адрес…
Он положил перед Денисом листок и поднял стопку.
— Давай помянем твоего отца!
Денису вначале коньяк показался безградусным, вторая порция обожгла желудок, потом тепло медленно поднялось вверх, и он расслабился.
— И что тут можно сделать?
Курбатов разлил по третьей, пригладил редеющие волосы.
"
"— Зека загнать в петлю… Или под пресс… Или в петушатник, это еще проще. А главного… По делу его крутить бесполезно, хотя можно попробовать… Схватить ночью, притащить в отдел, отходить палками, а потом на понт взять: дескать, твой нож по другому делу в вещдоках лежал, а сейчас нашли куда его приставить — там и пальцы твои, и кровь потерпевшего…
Важняк с сомнением поморщился.
— Нет, ерунда! Не те времена, не те люди… По делу ничего не выйдет. Ну да можно что-то еще придумать…
— Что же тогда, в восемьдесят третьем, ничего не придумали? — спросил Денис.
— Тогда небось легче было!
— Да очень просто, — Курбатов уставил на стажера выпуклые льдисто-рыжие глаза. — Тогда это никому не было нужно. А сейчас ты — один из нас! Член команды!
Важняк аккуратно закупорил бутылку, спрятал ее на место, отставил рюмки на подоконник.
— И когда обижен член команды, мы используем все возможности, чтобы за него заступиться.
