Родители Глеба Брошева, потомственного отличника, испокон веку выписывали «Литературку», «Иностранку» и какие-то полуподпольные «Философские штудии» — однако дома у них хранился, как реликвия, роскошный альбом татуировок, изданный в Англии.
…Подняв обвинительные заключения, Денис просмотрел списки свидетелей, дававших показания по делам Потапова, Гуцула, Есипенко, Федоренкова и Журбы. Фамилии Димирчяна там не было. Куда любопытней оказались справки, затребованные следователями из школы. Это были настоящие сексотовские доклады: с кем дружил, с кем дрался, у кого списывал, в каком классе начал курить или пить, отношения с девочками, отношения с родителями.
Имя Газароса Димирчяна упоминалось в этих записях неоднократно; похоже, он водился со всеми трудными подростками девяносто пятой школы. Особенно — с Гуцулом и Есипенко… А это уже кое-что.
Денис позвонил майору Суровцу:
— Я передам вам несколько фотографий, попросите кого-то из оперов показать их матери Димирчяна. Возможно, с кем-нибудь из этих ребят Димирчян часто контактировал в последнее время.
Потом он достал с полки пухлое дело Берсенева — Старыгина, подержал в руке, прикидывая тяжесть. Килограмма два потянет. Бегло пролистал бумаги, притормаживая взглядом на заглавных буквах Г (Гуцул… Гуцул… нет, не видно) и Е (Есипенко… редкая фамилия… Еремеев, Ерошин… не то… нет). Потом зашел к Тане Лопатко, попросил домашний телефон следователя, который вел это дело до своего увольнения. Фамилия у следователя была роскошная: Кугуриди. Трубку подняла женщина, судя по голосу — крашеная блондинка не старше двадцати пяти: хозяина дома нет, он на работе… Где работает? Частным нотариусом.
Что ж, хорошая работенка. И денежная — не сравнить со следственной.
Ближе к обеду Денис дозвонился нотариусу.
— Бог ты мой! — воскликнул Кугуриди. — Какие еще фамилии?.. Гуцул? Есипенко? Да откуда мне упомнить их всех, дорогой коллега?.. Они в деле упоминаются? Нет?..
Ну, значит, и на базе нет. Логично? Всего вам доброго.
Денис решил не сдаваться. Он прикурил от тлеющей сигареты новую и снова полез в папку.
В деле имелся подробный план перемещений фургона, на котором работали Берсенев и Старыгин; это был небольшой «РАФ», приспособленный для перевозки продуктов, на кузове — яркая надпись: «СЕТЬ ЗАКУСОЧНЫХ „ПИРОЖОК“. ОБЖОРА, НЕ ПРОХОДИ МИМО».
Родная фирма Берсенева и Старыгина называлась «Пирожок», она имела несколько торговых мест в центре Тиходонска и на вокзалах, там отпускали горячую колбасу, пиццу и пиво в розлив.
