— С кем «с ними»? — напряженно поморщился Заишный. Чтобы не поднимать глаз, он напряженно смотрел в свои бумаги, а потом сунул руку в карман, достал пластиковую трубку с яркими двухцветными гранулами и отправил в рот сразу две штуки. Агеев усмехнулся про себя: у него в боковом кармане лежали точно такие же. Берофлекзол. Гастрит или язва, вне всякого сомнения. Это их сближало, но надо, чтобы полковник узнал об общем недуге.
— С обоими, товарищ полковник, — сказал Агеев. — Холмс принес кучу материалов на городского прокурора: внеслужебные связи с руководителями оргпреступности, злоупотребления, волокита, из-за которой погибли несколько свидетелей и потерпевших.
Теперь, ждет результата, каждый день звонит, спрашивает.
Заишный запил капсулы минеральной водой.
— А второй что?
— Живет на конспиративной квартире на Кавказской. Не могу выгнать. Говорит: идти некуда, вытаскивайте, помогайте…
Полковник молча жевал губами, уставившись в стену, будто проталкивал желатиновые гранулы по пищеводу. Организм тоже не дурак, он уже с пятого приема распознает опасную химию и упирается, как только может.
Теперь Заишный заместитель начальника Управления и непосредственный руководитель программы «Чистые руки».
Точнее, был им до вчерашней шифрограммы.
— А что мы теперь можем сделать? — видно, лекарство благополучно провалилось в желудок, и полковник повеселел."
"— Программа свернута, и ничего удивительного в этом нет. Придумал ее Коржов, чтобы подмять всех под себя: и правительство, и МВД, и прокуратуру, и налоговиков, и нас… Но теперь его нет, а если маховик не крутить, то он останавливается.
Скандалы никому не нужны, ниточки всегда тянутся во все стороны, лезут вверх… Надо или рубить сотни голов, либо отрезать ниточки. А тогда зачем вообще все это затевать?
Агеев почтительно слушал, глядя в пол перед собой.
— Так что ничего удивительного, — повторил Заишный. — Обществу нужна стабильность, а громкие процессы и газетные разоблачения ее не добавляют. Скорее наоборот… Так что… Ты же сам читал: уборка закончена, и свиньи…
— Свиньи возвращаются к корытам, — закончил майор.
— Но они сожрут наших лучших агентов.
— Могут, — кивнул полковник. — Но вовсе не обязательно.
Слева от Заишного возвышалась стопка опустевших скоросшивателей. На полу справа — горка мятой бумаги. Бумажные снежки, распрямляясь, издают неприятный скрип — это трупы, расправляющие коченеющие члены, следуя последнему зову условного рефлекса. Агеев, слава Богу, уже навел порядок у себя в кабинете.
