Ей бы лучше сразу схватить табуретку и бросить в окно, чтобы привлечь людей. Или поджечь занавески, а самой отвлечь меня, пока не разгорится как следует… Но вместо этого она, как воспитанная девочка, побежала в гостиную набирать «02».
Даже дверь уборной не подперла.
Я выбил замок с первого раза, при моих-то габаритах иначе и быть не могло. Она успела набрать ""О"" и смотрела во все глаза, как я приближаюсь. Огромные темно-серебристые глаза, откуда только они у нее такие? Я положил одну руку на рычаг телефона, другой схватил ее за плечо, тряхнул.
Халат с нее слетел в два счета, а под ним ничего и не было, она даже руками закрываться не стала, смотрела обреченно, и все. Но я же не насильник!
— Одевайся. Если схитришь еще раз, я тебя на цепь посажу.
Потом сводил ее куда хотела, привел обратно в комнату.
— Ладно, — говорю. — Читай дальше.
…Погода вчера стояла мерзкая, даже не стояла, а скорее висела — холодной, мокрой, грязной занавеской. Я перед тем, как бомжа замолотить, сделал последнюю попытку уладить все по-хорошему: позвонил из автомата Родику Байдаку.
Своему старинному корефану.
— Родь, — сказал я ему, — вот мы с тобой не первый год друг друга знаем, я видел, что сделали с Метлой, и знаю, что хотели сделать со мной вчера на вокзале… Только ты не говори, что не имеешь к этому ни малейшего отношения.
— Я и не говорю, — сказал Родик спокойно. — Ты откуда звонишь?"
"— Какая тебе разница… Я как друг тебе говорю: не надо за мной гоняться, Родь.
Всем будет плохо. Я ведь пока не собираюсь никого сдавать.
— Знаю. От тебя этого и не требуется. Ты когда ко мне подъедешь?
— Успокойся. Лучше скажи, только честно: ты можешь что-нибудь сделать, чтобы все это прекратилось? Чтобы я мог спокойно жить?
— Нет, — сказал Родик честно. — Ты жить не будешь, Серый. Вообще. Однозначно.
Это я как друг тебе говорю. Поэтому лучше сам приди. Деваться тебе некуда. От нас спрячешься — менты найдут. Мы на тебя Дрына повесили. И Метлу тоже.
Я аж задохнулся от ненависти.
— Спасибо, Родик, спасибо, корефан… Значит, ты рассудил, что мне не жить? — спокойно так говорю, я ему многое хотел высказать, но спокойствия не хватило.
— Да я тебе, папенькиному сучонку, башку крысиную оторву, я вас всех покрошу, я твоего папашу…
— Пока, Серый, — а у него спокойствия всегда хватало. Положил трубку, как будто мы об обеде у Ираклия договорились.
Может, именно это меня и взвинтило. Не повезло тому бомжу. И Валерии не повезло.
Ей бы на десять минут позже прийти.
