Семь Нагибов на версту часть 2

— И что же вы, паскуды, толику малую для городского процветания жалеете?

Видя, что беседа пошла совершенно не туда, один из подрядчиков выступил вперед и скромно поклонился,

— Мы, господин, не толику малую, а очень серьезный прибыток желали с вами проговорить. Если организуем модную в иных землях концессию, так будет вам отходить треть всех прибылей с карьеру… вот…

Граф удивленно посмотрел на подрядчиков.

— А городу сколько?

Подрядчики разом поскучнели.

— Так нет такого порядку же…

Самый догадливый из подрядчиков из угла пискнул:

— Можно только представить, господин, что из вашего прибытку вам будет полный резон чего-нибудь оплачивать в казну.

Но это не через нас, это через господина бургомистра. Так сказать, по правилу городского этикета.

Граф снова встал, задумчиво прошелся по кабинету и, остановившись в дверях, взял в руки швабру.

— Диалог еще возможен или переходим к этикету?

— Нам неинтересно говорить за этикет с такой палкой в ваших руках, — покосился на предмет уборки подрядчик.

— А за этикет разговоров и не предполагалось, — вздохнул граф и сделал свой коронный выпад…

Минут через двадцать потрясенные до глубины души, а также иных внутренних органов, подрядчики с удивительной легкостью согласились с необходимостью пополнения городской казны, с открытием новой каменоломни, с обращением «паскуды» в свой адрес и всем прочим, о чем граф их мог попросить.

Когда кабинет бургомистра опустел, граф положил треснувшую у основания швабру на стол и внимательно посмотрел на своего собеседника.

— Ты скажи, чего в кабинете швабра-то делала?

— Так… подумалось просто… случайно… перст, так сказать, Божий…

Граф вздохнул.

— Примерь его пока к своей заднице. Потому как заставив меня сделать свою работу, ты меня очень расстроил. А ты знаешь, что бывает с людьми, что меня расстраивают.

При этом он очень грозно посмотрел на притихшего Ленского. А тот смотрел на графа, как мышь смотрит на кота.

О графе ходило много слухов и все противоречивые. И среди них было очень мало хороших и то, хорошие казались простой выдумкой. Энццо был стремителен как змея и столь же ядовит. Попавших к нему в руки он уже не отпускал, вытягивая из них все, что могло переварить его жадное нутро. И он бы никогда к нему не обратился, если бы его буквально не схватили за горло — поставки камней прекратились, стройки зависли, а деньги из казны были освоены.