Семь Нагибов на версту часть 2

То есть, твари несут что-то типа вируса, что ли? Теперь понятно, почему только Нагибины могут пользоваться магией в Проклятых землях. Наш источник настолько большой, что подобное ему попросту помешать не может. Но сейчас как маг я слаб, а значит, работаем по старинке.

Пауза, пока я разбирался во всем происходящем, чуть затянулась, и это едва не стоило мне жизни — на меня накинулось сразу две твари, и только крик Рокси помешал им меня слопать. Увернулся от первой, долбанул по морде вторую, перекат — выстрелил адамантиевыми шипами.

Две туши легли рядом — шипы вернулись на место. Работаем и дальше в таком духе.

Краем глаза заметил близняшек — те, усевшись на ветки, стреляли из больших луков. Нет, шкуру гиен они пробить не могли, а вот стрела, попавшая в глаз или пасть, им очень не нравилась.

Вообще, я не заметил особого переполоха — да, нас жали, но пикси оказались опытными воинами и уже в ответ начали теснить тварей. К тому же фей было много, а гиен с каждой минутой становилось все меньше.

И вот уже начала потихоньку работать магия — дело пошло веселей.

То тут, то там раздавались взрывы. Рокси, взлетев, заорала: «Стена Неразделенной Любви!» — и с ее рук густо полетели ледяные сердечки, которые при соприкосновении с гиенами лопались, мгновенно их замораживая.

Я, не желая оставаться в стороне от веселья, шел чуть сбоку и добивал тех, кто не успел отступить или наоборот, слишком вырывался вперед, прячась между деревьями. Страха не было совсем.

Меня охватил охотничий азарт и вера в себя, которая едва меня и не погубила.

Яма, небольшая и узкая яма, но мне хватило, чтобы провалиться в нее по пояс. Не знаю, кто и зачем ее выкопал, а после замаскировал, но чую, меня сейчас в ней и похоронят. Если останется, что хоронить."

"Будто из ниоткуда вынырнули три тела — пасти раскрыты, глаза горят, все по фен-шую. А у меня лапки с кастетами и полная неподвижность. Показав мне себя во всей красе, они стали обходить меня со стороны спины, решив, что так я, наверное, буду вкусней.

И тут бы смерть моя и пришла, но раздался крик: «Поберегись!» — и в глаз одной из тварей вонзилась стрела, после чего она вспыхнула веселеньким огнем.

С моих рук срывается молния — слабая, но ее хватило, чтобы еще одна гиена отскочила в сторону и нарвалась на выскочивший из земли острый кол. Пока та билась в истерике, последняя, поняв, что ужин переносится, и ей тут официально не рады, решила смыться.