Семь Нагибов на версту часть 2

Но нет, я собирался сломать шаблон. К тому же преподавал он интересно, иногда этот интерес подстегивая молнией по заднице. Очень действенный метод, я вам скажу. Сразу появляется желание внимать и учиться. Тем более, что его программа отличалась от того, чему я учился в закрытой школе и начал изучать в академии. Только функционал, только нужное.

Иногда мы обращались к памяти пикси и часами медитировали, осваивая новые науки. Ведь все, что знал наш предшественник, теперь знали и мы — надо было лишь найти, понять и усвоить.

С этим у меня проблем не было — пустая голова, как губка, все впитывала, смешиваясь с тем, что я успел узнать в двух жизнях, и порождая гремучую смесь. Чую, когда мы вернемся, я многих смогу удивить и, возможно, смертельно. Но что-то я отвлекся.

Так пролетела еще неделя, за ней другая. Мелкие пикси меня уже не боялись и даже приняли в свой круг, где они придумывали всякие шалости. И раз я стал своим, то, что меня обижают старшие — я про близняшек, которые совсем озверели на почве ревности, — вызвало у них негодование.

Так что испытательным полигоном для новых шалостей была признана их комната в общем и они в частности. Рокси это не коснулось, потому как она моталась по миру, познавая что-то там. Когда возвращалась, выглядела уставшей, но вроде довольной.

Так что близняшкам досталось по полной, от чего они сначала бесились, потом страдали, а потом и вовсе удрали непонятно куда. И это развязало мне руки, потому как оставшись один, я смог чаще навещать королеву, консультируясь с ней насчет тонкостей политики и прочего.

Рокси что-то подозревала — слишком уж довольный и уставший я возвращался с этих встреч, но не лезла, занятая своими делами.

Ну, а я тоже рос и быстро, чему постоянно удивлялся мастер Тирион. Все, что раньше мне, как магу, было недоступно, заиграло новыми красками. Я научился запускать регенерацию, ставить сначала легкий, а потом уже и сложные щиты. Мое владение стихиями, а также светом и тьмой вызывало у него научный шок и зуд в пальцах, которыми он записывал все наблюдения за мной.

Мы с ним иногда часами рассуждали и спорили о природе моих сил, и проводили эксперименты.

И это давало свои плоды — плетения создавались быстрей, и у меня уже начинал формироваться мой собственный стиль боя. Знания прошлого мира прочно сплелись с этим, и на этой основе рождалось что-то новое, интересное и смертельно опасное. Жаль, проверить было их не на ком — прорывов больше не случалось, а драться со мной никто не хотел.