И как я уже много раз повторял — играть на моем человеколюбии бесполезно, потому как вы и сами понимаете, что отчаянно фальшивите. Всем тут на всех глубоко наплевать, и я не исключение. Так что исчезнуть, прихватив своих родственников, или же без них — особой любви между нами нет, — мне не составит труда. Да и вы не сильно-то и потеряете — припашете моего отца, он и сделает, что положено, не в первый раз же. Он опытный и брыкаться, в отличии от меня, не будет — сплошная выгода. Так что я, можно сказать, даже желаю, чтобы вы все встали в позу и послали меня куда подальше.
Или начали угрожать — что в принципе одно и то же.
— Вы в себе настолько уверены, граф?"
"— Давайте вы не будете задавать глупые вопросы, тогда мне не придется давать на них глупые ответы. Вы же следите за мной, князь, значит, все прекрасно знаете. А хотите честно? Вся ваша компания не сможет меня даже с места сдвинуть, если я этого не захочу. Все девять сильнейших представителей трех стран ничего не смогут сделать. Да, я понимаю ваши опасения — неконтролируемая сила опасна.
Но вы сами упустили этот контроль, так чего же теперь переживать?
И да, у меня тут мысль возникла — когда я уехал, у меня в Брехте остались двое дорогих для меня людей. Так вот, я, конечно, не угрожаю, но если с ними что-то случится, то спрашивать я буду лично с императора. Потому как именно от него будет исходить столь глупый приказ.
— Это опасные слова, Ямир Ярославович, — нахмурился он.
— Вот и постарайтесь сделать так, чтобы они остались просто словами.
Поверьте мне, вы не захотите видеть меня злым, потому как это будет последнее, что вы увидите. Я не угрожаю, а говорю как есть. Не надо лезть ко мне в семью и жизнь, и тогда я не буду лезть в политику и думать о смене правящей династии.
— Вы молоды, Ямир, и многого не понимаете…
— Совершенно с вами согласен. И делю мир на белое и черное, не замечая полутонов. Считайте это юношеским максимализмом. У меня есть лишь один человек, к мнению которого я прислушиваюсь — это я сам. Остальные мне не интересны.
Надеюсь, вы в точности донесете мои слова до императора. Мне бы очень не хотелось разрушать дворец и присутствовать на его похоронах.
— Я вас услышал, — скрипнул он зубами. — Всего доброго.
— И вам того же, — помахал я ему рукой вслед.
Ну да, разговор получился тяжелым, но очень нужным. Я четко показал границы, через которые переходить не стоит. Пусть теперь думают, что им выгодней — приструнить меня или устранить, сделав ставку на отца.
