В общем, я тут пообещал одной девушке — Ирэне Соэльди из дома Текущий ручей… Ну, ты должен помнить — ее родителей на каторгу сослали. Так вот, прошу их вернуть, потому как я их простил. Как глава рода прошу — вроде имею на это право. Кстати, она девушка, которая выжила. Ага, я ее с собой к столбу брал и все прошло нормально. Твою дочь, кстати, тоже. Но Соль, в смысле, Ирэна была первой. Можете ей памятник даже поставить. Потенциально теперь я могу туда тащить любого, кого захочу, но по факту этот разумный должен быть связан со мной кровью.
То есть, либо быть моим родственником, либо рабом или рабыней. За столбы мы не заходили, но я планирую и туда прогуляться, после полной зарядки.
— Это возможно. Отдашь ее нашим научникам, чтобы они с ней поговорили?
— Она более не моя рабыня. Я ее освободил и влиять на ее решения не могу. Так что с ней договаривайтесь сами. Но никакого давления — узнаю, очень расстроюсь. Ну, а когда я расстраиваюсь или обижаюсь, кто-то становится сильно беднее, а я богаче.
— Нагибины и в дерьме золотой найдут, — сказал, как сплюнул он.
— И не побрезгуют его поднять. Поэтому мы самый богатый род в мире. Умеем сохранять и приумножать. Ладно, ты верно сказал — время у нас не резиновое. Договор будет устный, кроме налогов — это, пожалуй, оформим официально. Ну, и назначение меня боярином — кстати, мне нравится это слово, — тоже. Остальное на доверии — обманывать меня тебе смысла нет.
Но к тому моменту, как я доберусь до последнего столба, все должно быть сделано.
На казнь этих ублюдков я смотреть вживую не хочу, так что скиньте мне видео.
Кивнув, он встал и, даже не попрощавшись, вышел из комнаты, попутно сняв защиту от прослушки. Ну да, все круто — вот только я вел свою запись, и если понадобится, обязательно ей воспользуюсь. Доверяй, но проверяй, так, кажется, говорят?
— Кать, я понимаю, что тебе уже не по статусу, но распорядись, чтобы нам подали обед прямо сюда. На всех. На тебя тоже. Ты более не служанка.
— Конечно, Ямир Ярославович, -вскочила та, с трудом отцепив руку так и не отпустившей ее Лизы. Миг, и она скрылась за дверью.
— Ну что скажешь, Амалия, как я тебе? –довольный, как объевшийся сметаны кот, я посмотрел на ангела.
— Сильно, — кивнула она. — Я бы так не смогла разговаривать с императором.
— Так ты и не Нагибина, чтобы так с ним разговаривать, — на лицо Лизы стремительно возвращался румянец, а в характер привычная бесцеремонность.
