Вот теперь становилось понятно, почему они все это не утащили. Тут три-четыре ходки надо делать, не меньше, чтобы все перенести. А нести-то далеко и пешком.
— А почему я не чувствую возмущений дикого эфира? — прервала она мои размышления о том, сколько всего интересного, а главное, очень дорогого я из этого смогу сделать.
— Я на тебя двадцать слоев щита набросил. Правда, они постоянно растворяются, но я их успеваю восстановить, — отмахнулся я, прикидывая, как это все добро грузить.
— То есть, моя жизнь сейчас в твоих руках? — опять вопрос с подвохом.
— А ты против? — посмотрел я ей в глаза.
— Еще не решила, — покраснела она. — А еще я подумала — не будем мы все забирать. Возьму лишь свою долю. Неправильно это — грабить. Какие бы плохие они ни были, они все же мои друзья. Пусть вернутся сюда…
— Не вернутся. Твоих друзей уже нет в живых, — прервал я ее.
— В смысле, нет⁈ Как⁈
— Ну, когда я с ними разговаривал, поставил на них метки жизни, чтобы отслеживать их перемещения. И минут пятнадцать назад они погасли.
То есть, несмотря на предупреждение, они все же сюда полезли. И на этом, собственно, и все. Так что можем все это смело забирать. И да, я бы хотел взять свою долю не деньгами, а именно товаром.
— А зачем?
— Как зачем? Творить буду или вытворять — тут уж как получится. Но если получится — а я уверен в этом, все-таки я мастер-артефактор и алхимик, -то стоимость этого возрастет раз в десять минимум.
— В десять⁈ — аж задохнулась она.
— Как минимум, — повторил я.
— Тогда забери и мою долю. И используй все. Мне хватит и двадцати процентов от продажи того, что ты сделаешь.
Посмотрев на кучу добра, я кивнул — могу и сделаю. И уже даже знаю, что конкретно. Это будет бомба. Нет, бомбы. Да ко мне очередь выстроится до конца мира!
— А насчет… ну, моих друзей… Ты точно уверен в их смерти? Нет, мне их не жалко, после того, как они со мной поступили… Просто я не они…
— Если хочешь, как все загрузим, можем слетать в то место, где последний раз ощущались их метки.
Все равно это нам по пути. Сама увидишь. Мне тебя обманывать смысла нет. Начинать партнерские отношения со лжи… Нагибиных можно во многом обвинить, но мы ВСЕГДА чтим договор и никогда не врем. Можем, конечно, иной раз не сказать всей правды, но до лжи не опустимся.
— Я… я верю тебе. Но все равно это страшно. Только вот с ними разговаривала, а вот их уже нет.
— Жизнь — дерьмо, — философски заметил я, прикидывая, как это все запихнуть в Громмаш.
