Кеш`и же больше ничего сделать не успел: подкравшийся сбоку Ордан как-то совсем по- родственному приобнял его, а в следующим момент острый, как бритва, клинок вскрыл серое горло солдата до самого позвоночника. Хлынула совсем обычная, алая горячая кровь, заливая грудь очередного мертвеца.
Последнего добил Артём. Он остро почувствовал, что тот хотел применить нечто убойное. Игрок решил, что сегодня обойдутся без потерь. Подхватив с земли обычный камень, он швырнул тот в лицо серокожему. С глухим ударом тот выбил сознание из адепта.
С глухим стоном Кеш`и рухнул на сочную траву.
Крики и звон металла резко стихли, уступая место настороженной тишине.
– Н-неужели мы сделали? – почти прошептал Ордан. – Мы живы?!
– Ордан, сходи посмотри Барка, – вмешалась Хайана, – ты же чего-то понимаешь в лекарке, да?
– Да, мы сделали, – запоздало, будто сам не веря в успех, пробормотал Фенс.
– Ар Тем, – вскрикнула женщина, продолжая осматривать поле боя. – Твой жив! У нас живой пленник!
– А я говорил, что его надо к нам в ватагу, – прохрипел стонущий от боли Барк.
– Ну все, мы богаты!
Стараясь не шуметь, они поздравляли Артема. Эти приключенцы даже не понимали, какая невероятная удача спасла их.
Глава 12
Прелат Мифорий занимался своим любимым вечерним делом – чтением перед камином. Бокал вина, которое встретишь не в каждом дворянском доме, служил маленькой усладой для уставшего от вечных интриг служителя церкви.
Книга в его руках привлекала внимание истлевшим, аккуратно очищенным от плесени переплётом.
Любой житель некогда всемогущей Империи за чтение подобных текстов быстро бы угодил в пыточные застенки, однако Мифорий мог себе позволить и не такие вредные привычки. Правда, именно эта слабость, вовремя использованная ублюдком Серентом, стала одной из причин, по которой быстро взлетевший по карьерной лестнице прелат отправился в бессрочную ссылку к Порубежью.
В первые годы Мифорий бесился, отправлял письма, поднимал старые связи. Ему безумно хотелось в столицу, чтобы расквитаться и занять подобающее место, но годы шли, амбиции увядали.
К этому времени Порубежье уже превратилось в кровавую баню, где Мифорий старался привнести толику порядка в этот пир жестокости. Увы, в пришедшем письме ему запретили любые вмешательства. Задатки бунтаря к этому времени уже покинули прелата, а потому упорствовать он не стал, пустив дело на самотек.
– Все бесполезно, – пробормотал старик, задумчиво глядя на отблески огня в бокале.
