Порой ему казалось странным, что он, разменивавший уже четвертый десяток, в тридцать два года, без учета прожитого на Земле, прошедший горнило двух войн, все еще может испытывать подобные чувства. Но, наверное, пока мог, то оставался самим собой, а не фигурой, завернутой в черный плащ…
— Северный Ветер.
К Хаджару, слегка прихрамывая, подошел Аблим. Говорящий с Природой что-то держал в руках и несколько мгновений Хаджар был готов к внезапному нападению."
"Еще больше он был к нему готов, когда преемник Talesh протянул ему обернутый кожей кинжал.
— Что это? — спросил Хаджар.
Он протянул к нему ладонь, но тут же одернул руку. От простого деревянного артефакта веяло такой мощью, что перед ним все прежние “одноразовые” артефакты меркли на его фоне.
— Это прут из дерева Солнца, — пояснил Аблим. — одно из пяти сокровищ, которые передавались в племени Шук’Арка на протяжении сотен тысяч полных лун.
Хаджар перевел взгляд с артефакта обратно на Говорящего с Природой.
— Мне казалось, вы не очень лояльно ко мне относились.
— Я бы отдал свой правый глаз за то, чтобы ты никогда здесь не появлялся, — процедил чернокожий маг. — Но, если Изначально-рожденные так сплели ткань нашей тропы, то так тому и быть.
Наверное, Аблим делал отсылку к судьбе, или нейросеть опять что-то неправильно перевела.
Не всегда вычислительный модуль был панацеей от всех проблем.
— Спасибо, — кивнул Хаджар и, с осторожностью, стараясь даже не оцарапать пальца о “лезвие”, принял кинжал. — В чем его сила?
— В чем сила кинжала, сделанного из дерева, в котором живет солнце, Северный Ветер? В том, что он может испепелить душу даже тому, над кем не властен танец полных лун.
Хаджару потребовалось почти десять секунд, чтобы переварить услышанное. Кто или что такое “Дикий Бог” он понятия не имел, а вот танец лун это, скорее всего, время.
Получается, что…
— Этот кинжал способен убить Бессмертного? — не без удивления переспросил он.
С чем-то подобным Хаджар сталкивался в случае с племенем орков, только там кинжал был сделан из клыка волка.
Белозубая улыбка, расчертившая лицо Аблима, стала еще одной неожиданностью для Хаджара.
— Я рассказал тебе, белый чужак, все, что должен был. Благодари своих Перворожденных, что старый Хранитель выжил из ума. Слышит Зеленой Дом, я бы отдал оба глаза за то, чтобы ты сгинул в джунглях. Белый, — какие-то жесты, все же, не знали границ между странами, временами и национальностями. Аблим сплюнул под ноги Хаджару и направился к брату.
