Ударом ноги скинув абордажный крюк в пропасть, боцман проводил взглядом улетевших в пропасть мертвецов, а затем врубился в ряды тех, кто уже успел перескочить к ним на палубу."
"Он перекинул через спину кости какого-то моряка, а второго, стоящего позади не ожидавшего подобного, по старой привычке, резанул по горлу. Но вместо крови, вместо сопротивления податливой плоти, боцман ощутил лишь пустоту. И самым кончиком лезвия он успел чиркнуть по позвоночнику скелета, одетого в простые матросские одежды.
— Проклятье!
Мертвец, заторможено, но довольно резко опустил боевой топорик прямо на ногу боцмана.
Тот закричал от боли, когда ржавое лезвие, скользнув и не пробив железные пластины поножей, отсекло ему часть плоти с лодыжки.
Перехватив один из кинжалов обратным хватом, здоровенный моряк со всей силы, сдабривая удар энергией, опустил кулак на черепушку мертвецу. Того, в прямом смысле слова, разорвало в мелкую пыль. Но это был лишь первый, а за ним шли десятки и сотни других, ему подобных.
Матросы, солдаты, офицеры.
Некогда гордая команда летающего корабля, теперь они обратили свои клинки против собратьев.
Проклятая магия…
Демонова война!
— Не дрейф, юнга! Прорвемся!
Боцман ожидал лихого выкрика, но…
Обернувшись, он увидел, как с палубы, залитый кровью, поднимался юнга. В его груди торчала абордажная сабля мертвеца. Юнга, со стеклянными глазами, заторможенным движением вытащил её из груди. Кровь не прыснула, а полилась мерным потоком наружу.
— Юнга… — прошептал боцман. Вытянув руку, он положил её на лицо мертвому юноше, а затем сжал.
Отряхнув и перехватив кинжалы поудобнее, с криком:
— ЗА ДАРНАС! — прыгнул в гущу противников.
Глава 923
Глава 923
— Ну так что ты здесь ищешь, путник? — бабушка поставила перед Хаджаром блюдце и чашку.
Они сидели на маленькой кухне. Покорно трещал в каменной печи костерок, греющий нехитрую железную платформу, служащуюдля бабушки плитой.
Круглые окошки, закрытые вышитыми цветами занавесками, пропускали достаточно света, чтобы не напрягать глаза, но при этом не жмуриться от солнца.
Несмотря на то, что когда Хаджар заходил в избушку, за её порогам раскинула свои объятья зима, внутри было относительно тепло.
Взяв прихватки, бабушка сняла с плиты чайник и разлила по чашкам ароматный, душистый напиток. Поставив его рядом с печеньем и пряниками, разложенными по красивым мискам, она уселась напротив Хаджара и, поставив локти на стол, уперла щеки в ладони.
— Спасибо, — Хаджар подул на чай и отпил.
