— Почему, — прозвучало за спиной.
Хаджар остановился. Он не видел, но знал, что другой Хаджар тоже поднялся на ноги.
— Почему ты не сдаешься? Почему?! Почему готов ради них на все! Забудь про свой комплекс героя! Ты слаб и ничтожен!
Хаджар вспомнил женский смех сквозь слезы. Вспомнил, как она пела. И как она была красива. И как сильно она его любила. И как он любил её.
И как предал, сдавшись и спрятавшись. Как оставил свой росчерк на пунктирной линии в конце договора о неразглашении. А потом вспомнил то, что, называя лезвием, прижимал к своему горлу.
Теперь Хаджар вспомнил.
Вспомнил, что произошло в тот вечер на самом деле.
Вспомнил, как плакала Елена. Вспомнил фото, которые она выронила под дождем. Среди них было одно, которое не требовало обработки и подделки.
Фото её и того высокого, тучноватого депутата.
И то, что один из парней, которые напали на них в переулке, носил фамилию. Точно такую же фамилию, как у депутата. И то, что его так и не забрала полиция.
И то, что в конце дня он прижимал к своему горлу вовсе не лезвие ножа, а свернутый, наточенный о стену, тюбик зубной пасты.
— Я не герой, — покачал он головой. Хаджар вспомнил лица Примуса, Санкеша, Макина и Дерека.
Все они хотели перекроить мир так, считали нужным. Нужным для того, чтобы никто и никогда больше не переживал того, что пережили они. Они хотели сделать мир лучше. Не для себя. А для тех, кто придет следом…
Хаджар посмотрел на небо.
Где-то там обитали лже-боги, которые вмешивались в Книгу Судеб, Книгу Тысячи или как там она называлась.
Они делали ошибки, из-за которых страдали простые люди.
Они начинали величайшие войны, в которых гибли целые цивилизации.
И все это — без должной платы.
Хаджар заберет эту плату.
Чтобы больше никому не пришлось переживать того, что пережил он…
— Я такой же монстр, как и те, кто уже пал и еще падет от моей руки, — Хаджар улыбнулся. Немного грустно и печально, но решительно.
Он вспомнил свист хлыста по своей спине, когда он принял наказание солдат Лунной Армии на собственное тело.
Просто потому, что он выдержит, а они — нет. Он все выдержит… он всех переживет…
Хаджар обернулся и посмотрел на закончившего играть старца и на стоящего поодаль того, другого Хаджара.
Ярость загремела в словах Хаджара, а его глаза вспыхнули ярким светом несгибаемой воли.
— И я буду идти дальше — до тех пор, пока я остаюсь сильнейшим монстром из всех.
Старец поднялся, он направился к Хаджару.
— Я помню, как меня зовут. Всегда помнил.
