Давно он уже такого не испытывал.
— И именно поэтому, юный Морган, происходящее меня завораживает, — Чин’Аме вновь повернулся лицом к буре. — Что-то привело сюда волю старца-Борея лишь потому, что тот сам изъявил свое желание. Видит Высокое Небо — даже легенды не знают прецедента, когда Изначальнорожденный приходит к простому смертному!
Глава 932
Глава 932
Меч Хаджар сверкал с немыслимой скоростью он превращался в поток мрака, который рассекал один за другим жгуты стонущего под атаками жука.
Тот отвечал потоками стального света. У Хаджара не было ни времени, ни сил, ни желания, чтобы отражать их или защищаться.
Он просто пропускал их сквозь себя. Терпел ту боль, которую они приносили, и смеялся над ранами, которые они причиняли его и без того исчезающей, трескающейся душе."
"Он бился с яростью десяти воинов и силой сотни. Хаджар был неудержимым вихрем, который десятками ударов обрушивал меч на ненавистный символ рабства его собственной души.
Волны стального света отбрасывали его.
Разрывали на части, в ошметки крови и плоти превращали его тело, но рыча, скрепив сердце крепкой волей, Хаджар в прямом смысле слова собирал себя заново по частям и вновь бросался в бой.
— Восемьсот тридцать два! — закричал он и вновь обернулся вихрем крови и дикого, полного битвы, нечеловеческого рева. — Восемьсот двадцать один!
Хаджар продолжал агонию схватки. Он уже не знал, сколько души осталось в его теле, не знал, сколько раз он исчезал в потоках стального света и сколько раз возвращался обратно.
Он лишь продолжал битву. На грани сумасшествия, на грани реальности, на грани мира души и мира духов. Его битва была бесконечным сражением мечника против самой сути, против олицетворения пути меча.
То было абсурдно, до отвращения неправильно, в чем-то даже богохульно, но Хаджару было плевать. Он не герой, он лишь монстр, которого пока не убил другой, более сильный монстр, а до тех пор, пока этого не произошло, он будет поступать так, как считает нужным.
Сражаться с теми, с кем считает нуж…
Хаджар отпрыгнул от столпа света и замер на долю мгновения. Нейросеть отсчитывала доли секунды передышки. Если он промедлит еще немного, то уже рассеченные каналы успеют восстановиться и тогда все — конец.
— Это невозможно…
Как бы ни был силен и бесстрашен, неудержим и отважен Хаджар, но и он натыкался на передел, который не мог преодолеть.
Прямо перед ним вспыхнули две метки.
