— РУАААР! — воин-молния, открывая жерло огненной пасти, выплеснул в сторону Хаджара целый поток из белоснежных, искрящихся копий."
"Черный Клинок засверкал с такой скоростью, что на мгновение превратился в сплошную, непроницаемую черную завесу. Каждое из копи-молний он превратил в исчезающие в воздухе искры.
Сам же воин, внезапно, исчез с того места, где стоял только что. Его движения были куда быстрее, чем у самого быстрого из всех противников Хаджара — убийцы Мертвой Луны, пришедшего по его душу на Гору Ненастий.
Чернокожий воин-маг попросту исчез в одном месте, появился в другом, бросил очередное копье-молнию и, снова исчезнув, повторил действия уже совершенно в ином месте.
Хаджар, отбив первой копье, сжал зубы от жгучей боли, пронзившей его правое плечо. Копье, удар которого он не мог ни увидеть, ни предвидеть, с легкостью пробило и его “новый” доспех Зова и саму плоть.
А когда, одновременно, в него полетело еще шесть таких, Хаджар понял, что в открытом бою, если не придумает способа нейтрализовать покров из молний, ничего не сможет противопоставить данному противнику.
И не потому, что тот был сильнее или опытней, а просто в данной конкретной ситуации его карты оказались лучше, чем те, что имелись на руках Хаджара.
Вновь оборачиваясь туманным черным драконом, Хаджар, перенимая опыт Гэлхада, разорвал дистанцию и ворвался в строй щитов стоявших неподалеку воинов.
— Эй! — возмущенно воскликнул Карейн, бьющийся с несколькими противниками. Причем двое из них имели вил гуманоидного водяного потока.
— Это мои, командир! Найде себе…
Договорить он не успел по той простой причине, что Хаджар не стал слушать. Схватив одного из опрокинутых им чернокожих, он с легкостью вздернул его в воздух и швырнул в сторону мчащийся по его душу гуманоидной белой молнии.
— Ох демоны и боги! — воскликнул Карейн.
Он замерцал, будто воздух над костром и несколько копий-молний, Хаджар мог поклясться, прошли “сквозь” него! Карейн же, закончив мерцать, схватился за меч обеими руками и нанес мощным рубящий удар.
Взрываясь красной энергией; хаотичной, в клочья разрывающей потоки Реки Мира и оставляющей вокруг всполохи алого пламени, удар превратил два гуманоидных потока воды в исчезающей над землей пар.
— А мне было так интересно еще немного с ними потанцевать, — печально вздохнул Карейн и встал плечом к плечу с Хаджаром. При этом его на заботило, что встал он на лицо и грудь юной девушке, не встретившей и двадцатой весны.
