Слезы текли по её щекам целыми потоками и падали на плечи Хаджару, который крепко обнимал Анетт. Так крепко, что казалось, будто он пытается её раздавить.
Хаджар знал, что требуется человеку в такой ситуации.
Во всяком случае — на первых порах…
В его жизни, как на Земле так и в этом безымянном мире, были такие ситуации, когда ему просто хотелось, чтобы его обняли. Люди, почему-то, часто придают значения теплым словам и забывает про куда большую силу столь же теплых объятий.
Человеческое тепло — пожалуй, именно по этому Хаджар так тосковал, когда сидел в каменном мешке казематов королевского дворца Лидуса.
— Теперь я последняя, — Анетт вновь отстранилась. — последняя из племени Шук’Арка. Я должна быть сильной.
Глаза девушки вспыхнули ярким огнем. Таким ярким, что в нем можно было сгореть по неосторожности.
И это состояние было знакомо Хаджару. И, по-своему опыту, он знал, что оно продлится недолго. Так что нужно было пользоваться ситуацией.
— Воины племени Тулеп’Харус назвали тебя обладательницей грязной крови, помеси Туганс, — Хаджар как мог, пытался сгладить углы.
— а в гробнице Хозяина Небес я выяснил, что это не беспокойный дух передал тебе знания, а сознание Клинка Мертвой Души.
Анетт подняла взгляд на Хаджара. Её небесное голубые глаза светились одновременно и решимость и желанием забраться внутрь той душевной раковины, которую она, подсознательно, уже начала строить вокруг себя.
Хаджару лишь требовалось узнать все, что он хотел и что требовалось, для победы во втором раунде “гонки” до того, как раковина превратиться в сферу.
— Когда ты рассказала свою историю, — продолжил Хаджар. — я не мог понять, как именно маленькая девочка могла оказаться так далеко от дома и, насколько я понял, ты от чего-то убегала. Но от чего или от кого может убегать дочь Прокладывающего Путь и племянница Говорящего с Природой. Мне кажется, Анетт, ты была не до конца откровенна со мной.
Хаджару самому не нравилось то, что он говорил. Хотя бы по той простой причине, что на этой поляне не было ни одного человека, с которым он хоть раз был до конца откровенен.
И это включая Эйнена и… его самого.
Самообман навсегда останется для людей самым вожделенным и сладким из видов лжи.
— Я рассказала тебе то, что могла рассказать на тот момент, — Анетт поджала колени и обняла их, превратившись в комок одиночества. — Как ты уже понял — я не дочь Иблима, Прокладывающего Путь.
— Ты его племянница.
Девушка кивнула.
