— О, не беспокойся, это все равно входило в мои планы.
— Нет, ты не понимаешь, — ошарашила Анетт. — получив знания о Слове Мертвых, я старалась никогда к ним не прибегать, но… Теперь я понимаю, почему Хранитель Прошлого отправил меня с вами.
— Хранитель Прошлого? Тот старик, который не спас твое племя?
Взгляд Анетт посуровел.
— Хранитель Прошлого стоит над всеми племенами. Он — наша связь с предками. И он никогда не вступает ни в один из конфликтов, лишь хранит в прошлое и иногда дает подсказки о будущем. И та, что он дал нам с тобой, я так её и не поняла… Только сейчас…
— Что за подсказка?"
"— О том, что мне действительно суждено отправиться с тобой, — с твердостью и нажимом произнесла Анетт.
— Потому что только тот, кто несет в себе Слово Мертвых, может уничтожить другого, кто обладает таким же знанием.
— То есть, ты хочешь сказать, что…
— Ни один смертный, никакое оружие, не сможет убить того, что совершит ритуал Мертвой Души. А, я уверена, что тот, кого ты назвал Дереком, уже его сделал или скоро сделает.
— Что для него требуется?
— Полная луна, — Анетт указала над своей головой. Там сияло, во всей красе, ночное светило. — И желание. Больше ничего.
Хаджар выругался. Грязно выругался. А затем еще раз вспомнил о деревянном кинжале, который, по настоянию Хранителя Прошлого, ему передал Аблим.
— Так, ладно, — Хаджар устало потер виски. — Анетт, я понимаю, что много прошу, но, пожалуйста, можешь придумать для меня хоть несколько способов, которыми мы можем задержать или навредить Дереку.
А еще лучше — помешать ритуалу Сломанного Порога.
— Я постараюсь, — кивнула Анетт.
И, опустившись на землю, они приняла легко узнаваемую позу лотоса и погрузилась в точно такую же медитацию, как и любой “простой” адепт.
Что же — хоть немного понятного в этом потоке абсурда.
— Надо поговорить, — Хаджар подошел к костру и вскоре вокруг него собрался весь отряд.
— О чем ты говорил с чернокожей? — довольно остро спросила Акена.
Хаджар спокойно пересказал суть их диалога. И, если сам он уже переварил информацию и теперь размышлял о том, что можно сделать при имеющемся раскладе, то об остальных такого сказать было нельзя.
В потоке ругани сложно было различить рациональное зерно, которое принадлежало, что не удивительно, Рекке.
Геран, с присущей ей задумчивостью, протянула:
— А кто-то еще жалел, что мы не на фронте, — сломав палочку, которую вертела в руках, она бросила её в жадное пламя. — По-моему, именно мы и являемся первым фронтом в этой войне.
