Онлайн-библиотека книг
Она ветром взмыла к облакам и унеслась куда-то на север. К далеким землям.
Но, увы, никто в военной столице не мог видеть незримого. И потому им остался неведом полет величественной птицы.
Она за мгновения пересекала огромные горы, за доли секунды преодолевала реки и поля, моря и леса, холмы и луга, города и села, деревни и озера. Каждый взмах её крыльев был дыханием ветра, а каждый вздох ветра ложился тысячами и сотнями километров.
И так пока она не приземлилась в саду. Далеко не таком красивом, как сад Запретного Города и даже и близко не стоявшим с тем, которым мог похвастаться Ласкер.
Но куда более родным для птицы Кецаль, превратившейся в незримый силуэт человека с длинными волосами.
Он посмотрел на четыре могильных надгробия. Два уже совсем старых и два чуть поновее.
Отец и мать. Брат и его жена.
А там, чуть в отдалении, пятое надгробие.
Его дядя.
Сад дворца Лидуса почти никак не изменился.
Как, собственно, и озеро, которое находилось в его центре. Озеро, с которым было связано столько воспоминаний и… лишь одно единственное обещание.
Человек, ступая по глади води, подошел к маленькому островку с невысоким деревом, растущим на нем. Там, в ночи, под кронами дерева, стояла в ожидании рассвета прекрасная девушка.
Её золотые волосы плыли по воздуху, а изумрудные глаза блестели в ночи.
Элейн.
Последний осколок прошлого. Последняя ниточка, которая спускалась в ту бездну, куда он все глубже и глубже погружался.
Он обещал, что вернется.
Что придет сюда.
Не клялся, но обещал.
А для Хаджара Дархана обещание стоило куда больше клятв.
Он хотел обнять её. Прижать к себе.
Сказать:
— “Я дома”."
"Но Элейн почувствовала лишь дуновение ветра и не более того.
Он стоял рядом и смотрел ей в глаза. Немного уставшие.
Наверное, заботы о сыне даже для истинного адепта были не такой уж тривиальной задачей.
— “Я вернусь”, - сказал Хаджар. — “Однажды я вернусь… пожалуйста, дождись меня… чтобы я знал, куда мне возвращаться. Чтобы не потерялся”.
После этого птица Кецаль взмыла в ночное небо.
Элейн же, слегка вздрогнув, увидел как замерцали звезды в отражении темных вод озерной глади. Будто второе ночное небо. И, пусть на мгновение, ей показалось, что она увидела среди маленьких волн парящую среди звезд птицу.
— Я буду ждать, — прошептала она. — даже если это все, чем я могу тебе помочь, я буду ждать.
Если бы только она знала, что это была самая большая помощь, на которую только мог надеяться воин.
Чтобы где-то.
Чтобы кто-то.
Его ждал.
