Онлайн-библиотека книг
— Что мне суждено умереть от руки того, кому же я сам помог появиться на свет?
Но в ответ лишь тишина.
Богиня судьбы молчала. Они почти никогда не говорила. Даже старушка Гвелл, её единственная жрица, ни разу не слышала её голоса.
Как вообще могла говорить Книга, которую волшебник так и не смог выкрасть?
— Южные ветра обдувают вечные ручьи принося с собой холодные зимы, — прошептал резко постаревший, некогда прекрасный юноша. — Несчастный влюбленный, на этот раз ты одержал победу. Но не думай, что с моей смертью что-то изменится.
Ворон, сидевший на ветке чахлого дерева, протяжно закаркал. Так, будто чувствовал, что где-то рядом скоро прольется кровь и начнется пир мертвой плоти.
Волшебник посмотрел на птицу холодно и отстраненно.
— И северный ветер, которому ты закрыл глаза и повел за собой, однажды прозреет. И принесет вечную зиму, которая скуёт тебя замком столь прочным, что тьма безвременья покажется тебе бескрайней прерией.
Тишина и лишь гром и ярость обезумевшего дракона.
А затем голос. Тихий, свистящий. Незаметный. Почти неслышимый.
Как видение.
Как сон.
Как отражение на глади неспокойной воды.
— Ты проиграл, полукровка, — прозучало в этом голосе и на мгновение из тьмы появился силуэт мертвеца, которого пожирала крыса и цепи свисали с его покрытых струпьями рук. — а моя цель ближе с каждым днем… старый друг.
— Ты проиграешь, — волшебник развернулся и ударил посохом о землю. — как и всегда. Как и тысячи раз прежде. Ты никогда её не увидишь.
После чего он исчез и переулок вновь погрузился в тишину.
Только воронье карканье и лязг цепей, похожих на смех, зависли где-то на границе между громом и ревом дракона.
Глава 1088
Глава 1088
Как только пилюля “Горячего Сердца” влила внутрь Хаджара энергию, он ощутил, как внутрь его груди бьется вовсе не мышца, раздуваются меха кузнечного горна, в котором вскипает сталь.
Сердце стучало так быстро, что рисковало не просто пробить реберную клетку, а взорваться так же, как недавно дворец Сада Сатиров.
Хаджар был просто обязан дать этой энергии выход. Он высвободил одновременно и вое королевство и волю, он услышал как ветер шепчет его имя, но пока оставил его кружиться среди оттенков синего цвета — отсветов меча в его руках.
Задрожали потоки Реки Мира.
