Сердце Дракона. Пятнадцатый Том. Часть 1

Да и вообще — сильнейшего существа среди всех смертных земель Безымянного Мира.

Да что там смертных земель…

Поговаривали, что даже в мире Демонов, Богов и Духов, Пепел обладал силой, перед которой меркли иные звезды. Кто-то даже говорил, что по силе он был равен Князю Демонов, Королевам Фае и Яшмовому Императору.

Так что, узнав, что же за юноша сидел на горе, сокрытой среди облаков, довольно странно слышать и, уж тем более, видеть, как дрогнули его пальцы и фигура пешки, слетев с доски, полетела куда-то далеко вниз.

Юноша поднял взгляд разноцветных глаз к небесам и тяжело вздохнул:

— Пламя вновь разгорелось в углях рассвета… — произнес он задумчивым голосом.

Голосом, в котором звучали сотни и сотни эпох. Эпох странствий и одиночества. Ведь чем сильнее адепт, тем более он одинок на своем пути.

— Последний Король уже давно проснулся, — прозвучал ветер и невидимая рука вернула пешку на место. — Горн так же пропел свою песню. Древние стены лежат камнями… то, что должно произойти, произойдет, юный маг.

Если у кого-то спросить, сколько лет волшебнику с разноцветными глазами. Сколько зим и сколько лет он бродил по тропам Безымянного Мира, то многие ответят — Пепел был всегда.

Кто-то, кто лучше знает историю, скажет, что первое упоминание об этом маге относится к Эпохе Пьяного Монаха. Но большинство только покрутят пальцем у виска.

Разве у эпох есть названия, спросит они.

Были… когда-то давно, когда еще светила Миристаль, а Ирмарил не стал безымянной звездой, названия были.

И, все же, насколько древним должен быть собеседник мага, чтобы называть того “юным магом”?

— Цепи пока еще держат миры, — Пепел все же сделал ход, передвинув пешку чуть дальше. — Гора Черепов стоит там, где она и стояла, а время горшечника, так и не настало. Все, что произошло, не более, чем…

— Ты и сам не веришь в совпадение, Эш, сын Лесины и Арвина, — возразил бестелесный голос. — то, что однажды явилось, должно исчезнуть — таков уклад вечного колеса, что мелет наши судьбы.

— Судьбы? Не думал, что услышу от тебя эти слова, мудрец.

Голос хмыкнул и тоже сделал ход.

— Я лишь держу в руках перо, волшебник, но чернила делаю не я и не ими заправляю чернильницу.

Пепел вздохнул… во всех мирах осталось лишь несколько тех, кто еще помнил, как его зовут. И их он мог пересчитать по пальцам обеих рук. Вот, что значит время — не седина в волосах, а то, сколько людей еще осталось, кто бы мог что-то о тебе рассказать.