Сердце Дракона. Пятнадцатый Том. Часть 1

— Врага надо изучать внимательнее, столь же внимательно, как свою жену, — ответил гном. — ибо что первый, что второй, ближе всех остальных стоят к твоей спине.

Слово “враг” Дабладурт произнес не с придыханием, что означало бы “прозвище” первого из Дарханов, а, скорее, как общее слово. Просто какая-то присказка, не очень дословно переведенная на древний язык Черного Генерала и его армии.

— Я хотел уничтожить осколок Черного Генерала в твоей душе, маленький воин, и освободить тебя от бремени…

— Ложь!

— Скорее полуправда, — пожал плечами гном.

— Кто-нибудь удивлен, что Чужак умеет шляпать на том же языке, что и наш старина алкоголик? — как всегда, по-плутовский, заговорщицким, но достаточно громким, чтобы все услышали, шепотом спросил Шенси. — Лично я — нет.

Отряд, в том числе и Алба-удун, поддержали его хором согласных шепотков.

—… в том, — продолжил, словно не замечая разговоров за спиной, Дабладурт. — что у меня есть свои резоны пытаться истребить осколки Черного Генерала и тебе знать о них нет никакой нужды.

Хаджар промолчал. На этот раз он ощущал, что гном говорит правду. Насколько вообще древние колдуны, маги или чародеи могли говорить правду. Как и фейри, в искусстве обманывать истиной, они достигли высот истинного просветления.

— Уберешь свой меч, юный воин? — уже на общем наречии спросил Дабладурт. — Я уже, признаться, староват для таких любезностей. Да и твой, воистину драконий, рык, привлек немало внимания. В том числе и тех леди Рубинового Дворца, что опередили вас на пару дней.

— Тенед… — прошептал Хаджар.

Судьба его жены и ребенка зависела от благополучия принцессы драконов.

На свою жизнь Хаджару было плевать. Он уже истоптал не одну пару зимних сапог. И испачкал в крови руки по самую душу, но его ребенок… он заслуживал лучшего, чем сгинуть в ледяном гробу из-за вспыльчивости своего отца.

Черный Клинок вернулся обратно в ножны.

— Следующая такая попытка обернется…

— Твоей смертью, маленький воин, — в глазах Дабладурта промелькнула сила, которая несокрушимой горой легла на плечи Хаджара.

— Человек? — переспросил Густаф. — а разве наш Чужак не полукровка?

— Полукровка? — фыркнул Алба-удун. — Из Хаджара-дана такая же полукровка, как из моих топоров — ложка для ужина младенца.

— Ну, если младенец будет от Горного Великана, — задумался Шенси. — то при прочих равных…"

"Хаджар посмотрел на свод горы.