Шестеренки повернулись в голове Хаджара — птичьей, метафизической или человеческой — не важно.
— Мы на Седьмом Небе?
— Мы над Седьмым Небом, — поправил Гевестус. — а теперь наш путь, Хаджар, будет лежать еще дальше. Туда, где пребывает лишь Хранительница Пути.
Хаджар взмахнул крыльями. Он почему-то знал, что ему нужно делать. Точно так же, когда использовал технику Пути Среди Облаков в обычной реальности.
С той лишь разницей, что там он лишь казался птицей Кецаль, своим духом, а здесь он им в самом деле являлся.
Ну или принял схожий облик.
— Хранительница Пути? — спросил он.
— Время, Хаджар… его почти не осталось. Постарайся не отставать.
Дракон расправил свои золотые крылья. Он взмахнул им, разрушая горы и холмы из облаков. Он поднял кучевые цунами и создал белоснежные землетрясения, а затем понесся все выше и выше к темнеющей синеве.
Хаджар, взмахнув своими крыльями, мгновенно ощутил сопротивление. Будто что-то могучее и неприступное не позволяло ему подняться выше.
Он едва не задохнулся во власти этой силы, как словно через призму шума ветра услышал:
— Держись моей тропы, Хаджар! Погибнешь!
С трудом, среди мглы и хоровода разбитого калейдоскопа реальности, Хаджар увидел золотистую тропу, которую оставил позади себя воспаривший над облаками дракон.
Хаджар, собрав все силы и волю в едином порыве, взмахнул крыльями и смог дотянуться до спасительной нитки, спущенной ему откуда-то со звезд.
Она опутала его и, будто поместив в спасительный кокон, снова позволила дышать.
— Быстрее, Хаджар! Долго я не удержу!
Хаджар взмахнул крыльями. Он поднимался все выше и выше. Облака, которые возвышались вокруг него древними городами, падали куда-то вниз. Из гор они превращались в насыпи, из насыпей — в маленькие точки, пока и вовсе мир не разделился на две части.
Все, что было над ним — холодная пустота тьмы, в которой застыли в своей обманчивой неподвижности звезды, на самом деле плывущие быстрее, чем сама мысль.
А снизу — несущиеся покрова облаков, по сравнению со звездами — не двигающиеся и вовсе.
И в этой тьме единственным ориентиром оставался дракон Гевестус, чья крылья прорезали во мгле золотую тропу. Вместе, в полной тишине, они летели по тьме, внутри которой, порой, Хаджар видел какие-то силуэты.
Они манили его своими очертаниями вспышек собственной памяти. Будто он должен был их знать, помнить. Словно он пришел сюда только ради них.
— Не своди глаз с тропы, Хаджар! — набатом прогремело в голове.
