Он всего раз взмахнул мечом. Спокойно, плавно и медленно. Но в ту же секунду все десять оставшихся разбойников упали.
Вернее — сперва упали их головы, а затем, в лужи крови, свалились пустыми мешками их безжизненные тела.
Раздались крики.
Народ побежал кто куда.
— Сынок… — Цветик ощутил на себе родные руки матери и отца.
— Мам, это…
— Бежим! — мать подняла его на руки и они побежали.
Она даже не обернулась.
А Цветик во все глаза смотрел на генерала, стоявшего посреди высокого постамента.
В его руках был зажат синий меч с узором белой птицы, пронзающей далекие облака.
Глаза, ясные, как небо, холодные как сталь, излучали несгибаемую волю.
Могучие плечи могли удержать целый замок.
Он стоял ровно, не сгибаясь ни перед чем.
Его шаг нельзя было замедлить.
А меч остановить.
Именно так мама описывала Безумного Генерала."
"Легенды гласили, что если когда-то маленького человека будут унижать. Если появится какой-то злодей, который причинит тебе боль. То позови Безумного Генерала. Позови его от всего сердца.
И тогда, когда тот придет, то злодей будет наказан. Но берегись, потому что и твое сердце тоже будет взвешено. И если и ты, такой же злодей, то тебя постигнет та же судьба.
Цветику казалось, что Безумный Генерал должен быть страшен. Что у него должны быть рога и копыта. Что он ужас, который вселяет в сердца других лишь страх, но нет…
— Генерал… — прошептал мальчик. — спасибо…
Спасибо за то, что злодей, который обидел его маму, был наказан. И наказало его не всевидящее и всезнающее небо.
Не рыцари заставы. Не одно селяне, стоявшие безмолвным стадом.
Это сделал Безумный Генерал.
Тот кто явится, если позвать от самого сердца.
Глава 1365
— Папа, мама, а что сегодня произошло? — маленькая девочка сладко потянулась в кровати и обняла игрушку-зайца.
Её сделала Аркемейя. Она сшила игрушку из лоскутов ткани, набила пухом и войлоком, пришила вместо глаз пуговицы разного размера и назвала все это…
Девочка никогда не выпускала игрушку из рук. Всегда носила с собой.
Это был её самый верный друг и спутник.
— Ничего такого, — улыбнулась Аркемейя и убрала прядь волос с лица ребенка. — тебе просто приснился дурной сон.
— Да?
— Конечно, — она погладила её по щеке. Так нежно и заботливо, как может только мать. — когда ты проснешься, то все забудется. Все пройдет, моя радость. Все уснет, как сейчас засыпаешь ты.
Влияние силы и воли Аркемейи было настолько незначительно, что даже Хаджар с трудом его различал.
