Это не махание саблей с надеждой хоть как-то задеть противника.
Нет, каждый удар был продолжение предыдущего и, столь же плавно, перетекал в новый выпад.
Вот Гевестус наносит широкий удар наотмашь пытаясь разрезать грудь отлетевшего в сторону ифрита, в ту же секунду он перехватывает саблю и, крутясь на пятках, отбивает её плоскостью брошенный ему в бок огненный шар и, остановив вращение в крайней точке, мгновенно выстреливает хищным выпадом, которым пронзает шею ифрита, чтобы затем, возвращая саблю обратно, снова переместиться дымкой в другое место и, уже там, продолжить это же движение, но только в рубящем ударе и целясь прямо в колено очередному противнику.
Противники мелькали вспышками искр, разбрасываемых молотом кузнеца, бьющего о раскаленную сталь.
Гевестус был везде и негде одновременно. Его сабля без устали находила свою цель, будь то защита или мгновение нападение. Ни единого лишнего шага, ни единого лишнего движения — эти описания не подходили Гевестусу.
Тот, казалось, выполнял все движения идеально.
Вкладывая именно столько силы, сколько требовалось и ни грамма больше.
Дыхание, движение, даже, наверное, нейронные импульсы в его нервной системе, все это было идеально сбалансированно, взвешено и использовано в самый подходящий момент.
Но, что поражало куда больше — Гевестус не использовал энергии внешнего мира. Всей этой мощи, с которой не сравнились бы ни Хаджар, ни Орун, полукровка добился только благодаря своим собственным силам.
— Я ожидал большего, — вдруг произнес он и переместился в сторону.
— Пришло время заканчивать эту разминку, фейри.
Он принял низкую стойку и опустил саблю так, чтобы рукоять касалась живота, а лезвие было направлено параллельно земле. Затем, одновременно с выпадом вперед всем телом и оружием, он произнес:
— Звездный град!
И то, что произошло дальше, заставило Хаджара усомниться в здравии собственного разума. Нет, если бы это была техника, основанная на энергии реки мира, то он бы даже не удивился, но…
Нет.
В ней не ощущалось ни малейшей толики энергии! Будто её не было вовсе!
И все же сабля Гевестуса вспыхнула и, сразу после этого над холмом пронеслись сотни звездных серпов.
И даже учитывая, что техника не была направлена на Хаджара, он ощутил, как к его горлу приложила лезвие Костлявая.
Мощь техники была просто запредельна. Ни Хаджар, ни Таш’Маган, используя все свои артефакты и все свою могущество, включая энергию Реки Мира, не смогли бы не то что остановить эту технику, но банально защититься от неё.
