— И ты думаешь, что Хафотис и Архад-Гален владели такими предметами?
— Я думаю, — тут Тар ухмыльнулся, а затем достал из сумки небольшой свиток. — Что они сами являлись выходцами из других миров.
Хаджар развернул свиток и увидел…
Вот теперь сердце пропустило удар.
— Видишь? — Тар указал пальцем на вереницу символов, идущих по краям свитка. — Я никогда не встречал этого языка. Ни в одной из летописей, ни на одном из предметов архитектуры прошлого. Ни на одном артефакте. Нигде. Вообще. И я уверен, что это, — Тар постучал пальцем по знакомым Хаджару рунам.
— Язык другого мира.
Но не это заставило сердце генерала сбиться с ритма.
Он увидел двух кузнецов, трудящихся в кузне. Они били молотами, раздували горны и трудились над чем-то, лежащим на наковальне. В одном из них Хаджар легко узнал Хафотиса, которого уже встречал прежде на тропе своей жизни.
А вот второй…
Это не был Архад-Гален. Только если, конечно, Карейн Тарез, которого Хафотис забрал себе в услужение, не являлся, в свободное от службы время, мифическим кузнецом дворфов.
— Знаешь, что, Тар?
— Что, Хаджар?
— Я терпеть не могу интриги.
Глава 1888
— А меня интриги всегда восхищали, — пожал плечами Тар, забирая свиток обратно. — особенно, когда эти интриги спрятаны в глубине истории.
— А откуда этот свиток? — спросил Хаджар.
— Сомневаешься в его подлинности? — протянул Тар Ар Кир.
Разумеется, Хаджар не сомневался ни в подлинности, ни в том, что другие миры, как минимум два — Безымянный и мир Земли, действительно существовали.
Но ни рассказать, ни объяснить гиртайцу этого бы не смог.
Чисто физически.
Сколько бы тот не спрашивал…
И опять ощущение иронии.
— Мой прадед проводил раскопки в глубине страны, — Тар развернул собственный сверток с пайком и принялся грызть галету. — Они искали подтверждение тому, что прежде, кроме ученых, у нас существовали и другие люди, владеющие особыми силами. Но так ничего ценного, способного пролить свет на этот вопрос, не нашли. Если не считать этот свиток, который просто убрали в коллекцию.
А я нашел. Нашел и стал изучать.
Гиртаец явно гордился собой и, надо признать, не беспочвенно. Да и Хаджар успел проникнуться уважением к этим странным людям.
Верить в то, во что не верил никто, и все равно, даже не имея поддержки, продолжать делать свое дело… таких, в народе, называли безумцами, а кому, как не генералу, знать, что такое — носить почетное звание безумца.
— Так что нам необходимо успеть до Дня Равновесия, — прожевав галету, добавил Тар.
