— Что Архад-Гален построит гроб, чтобы удержать мудрейшего и умнейшего из богов, а потом оставит артефакт, который может всю эту работу свести на нет?
Звучало, конечно, логично, вот только…
— Вон там, — Хаджар указал на орлиный клюв, из которого шумел водопад, роняющий крупные, блестящие капли на замерших гиртайцев. — если прямой, без ловушек, если не считать ложный пол, проход, ведущий к лестнице, которую можно преодолеть при помощи простой веревки.
И генерал произнес это таким тоном, будто обвинял гнома в том, что тот зря намекал на отсутствие у Хаджара логики, учитывая, что во всем происходящем этой логики в целом не наблюдалось.
Но, что удивительно, в ответ на довольно открытые если не обвинения в лицемерии, то словесную пикировку, Архад-Гален только самодовольно засмеялся.
— Это ты так думаешь, — ответил он. — потому что ты был смертным. И довольно долго. И тебе кажется, что все это не стоит и капли твоего внимания, а теперь представь, что ты бессмертные или бог, демон, дух, да кто угодно, который если рождался смертным, то многие эпохи тому назад.
А теперь у тебя, внезапно, забирают все твои силы. Все, что делало тебя — тобой. Думаешь хоть кто-то из тех младенцев, что ты привел с собой и оставил на горе, справились бы с задачей? Да они обделались бы от одного только прикосновения к лестнице! А что до пола… это было построено на спор. Хафотис не верил, что я смогу разместить плиты на столпах ветре, выкованном из пара.
Хаджар, на последних словах, сделал вид, что ничего не услышал.
Даже для него, прожившего многие века в Безымянном Мире и видевшем всякое, словосочетание « столпы ветра, выкованные из пара» звучало бредом сумасшедшего.
Вместо того, чтобы как-то прокомментировать услышанное, Хаджар только взмахнул рукой и посмотрел на свод.
— Ну и что теперь делать, — выдохнул он, не отдавая себе отчет, что говорит вслух.
— Теперь? Теперь тебе, Хаджар, придется поработать.
Генерал посмотрел на самодовольного гнома, пинающего ногой (она все еще проходила насквозь) валявшийся на земле кузнечный молоток, видимо слетевший в пылу сражения с големом с одного из стеллажей.
Тех самых стеллажей, которых сейчас… нигде не обнаруживалось. Но оно и понятно. Было бы странно, если бы те вообще уцелели.
— Что ты имеешь ввиду?
— А то, Хаджар, что в этой кузне нет ничего, что могло бы освободить Ляо Феня, но… здесь есть я, — Архад-Гален ткнул себя пальцем в грудь.
