До деревни от добрался по тропе – благо в этой части Леса зверье не водилось. Не хотелось ему показываться вблизи человеческих строений. А те же, кто был настолько могуч, что могли сравнять деревню с землей – им здесь банально было неинтересно.
У них и так хватало вражды за территорию и те же ресурсы. Всякие волшебные коренья, травы и камни.
Все, как у людей.
Весь мир пребывал в постоянно конфронтации и борьбе за силу.
Если произведение Шесть Мгновений до Жизни было правдивым, то, по мнению Хаджара, местные боги создали весьма уродливую систему.
– Хаджар, – стоило ему пройти за ворота, как к нему тут же подоспели сельчане.
– Как ты?
– Раны зажили?
– Гнесса не сильно напугала?
– Пообедаешь с нами?
– Пойдем на реку?
Тут и там голосили люди. После того, что им рассказали охотники, Хаджар больше не был “странником” или “Бычком”. Теперь это был – свой. Тот, кто рискнул жизнью ради других. Благодаря которому в лесу не сгинул отряд, где были чьи-то мужья, сыновья, внуки, отцы.
Хаджар улыбнулся.
Давно он уже не ощущал себя таким вот – “своим”. Тем, кому рады без всяких условностей. Просто – потому что.
– Я ведь пообещал сыграть на Ронг’Жа, – напомнил он Лиде.
– Тогда пойдемте на луг – Хаджар сыграет для всех.
И под общий одобряющий гул, процессия встречающих двинулась к ручью. А в это время, с другой стороны деревни, шел торговец. За собой он тащил нагруженного тюками ослика. В них он хранил товары и различные безделушки. Но помимо них, он нес еще и новости из большого мира.
Глава 29
Вечером некоторые мужчины селения собрались на центральной площади у кострища. Вокруг пламени, на разложенных бревнах – скамьях, сидело примерно семьдесят мужей. Это был местный совет, который управлял жизнью селения. Второй орган власти после старейшины.
Женщин здесь не было.
О феминизм местные ничего не слышали, а просвещенные отношения большого мира до них не дотягивались. Жили по старинке – муж сказал, жена сделала.
Ну и наоборот – женщины использовали… ну, те хитрые женские приемчики, которые они используют, чтобы направить “несносного мужа на путь истинный”.
Хаджара от таких атавизмов, от которых он отвык еще на Земле, немного пробирало на ностальгию. Особенно “пробираться” было комфортно теперь – потягивая трубку с крепким табаком, выкупленную у торговца.
Именно он – не табак, а торговец стал причиной местного сбора.
Трубка же была единственным, после плохонького, местами ржавого меча, что купил Хаджар.
