Ему уже хотели что-то ответить, как прозвучал крик полный отвращения и высокомерия.
– Да кто ты такой, смерд, чтобы принимать здесь какие-либо решения?!
Хаджар, сохраняя поклон, повернулся и сквозь челку увидел кричащего. Впрочем, он узнал его и по голосу. Это был генеральский сынок. В своих дорогущих одеждах, начищенной броне и с клинком, стоимостью как весь Чистый Луг.
– Офицер Колин, – с подобострастием в голосе, но ненавистью в глазах, обратился старший офицер. – То что вы стали, по неизвестным мне причинам, адъютантом нашего генерала, не дает вам права вмешиваться в экзамен.
– Я буду вмешиваться тогда, когда посчитаю нужным, и туда, куда посчитаю нужным, – хмыкнул Колин. Хаджар был рад узнать его имя. – А вам, офицер, стоило бы и самому наказать этого смерда. Разве вы не слышали? Он посмел указывать нам, как распорядиться его судьбой.
Хаджар сохранял молчание. Будь он принцем, и вся бы армия опустилась бы перед ним на колено. Но он был “деревенщиной”. Тем, кто не имел права даже дышать в присутствии армейских чинов.
Не то что пытаться повлиять на собственное будущее.
В этом мире, лишь сильные могли сами ковать свою судьбу. Остальные должна были лишь уповать на решения и волю вышестоящих. И так было даже при Хавере и Элизабет.
– Этот юноша прав, – стоял на своем старший офицер.
Вряд ли он радел за Хаджара, просто хотел насолить генеральскому сынку. А может просто из зависти – он за полвека дослужился лишь до старшего офицера, а какой-то малец восемнадцати зим отроду уже ходил в адъютантах.
– Вы так тупы, офицер? Перед вами стоит мошенник, а вы хотите зачислить его в ряды нашей армии?
Колин хмыкнул. Он скинул с себя шелковый плащ. Тот медленно опускался на землю, но еще не успел он полностью рухнуть в пыль, как Колин уже стоял перед Хаджаром.
– Ты можешь обмануть этого несчастного горожанина, смерд. Можешь трепаться своим языком, сколько угодно. Но я-то вижу, что ты держишь меч едва ли не впервые в жизни. Что ж, надеюсь у тебя есть предсмертное желание.
Колин показательно расстегнул перевязь и отбросил её в сторону. Он взял ножны в левую руку и встал так гордо, будто был горой, а не человеком.
Все смотрели на генерала. Спустя с десяток секунд, проведенных в тишине и ожидании, та взмахнула рукой.
– Попрощайся с жизнью, смерд!
Глава 35
– Колин, не торопись, – генерал впервые подала голос. Весьма теплый, обычный женский голос. Такой ожидаешь услышать от продавщицы фруктов, но никак не от генерала.
