Так что я готов поставить на кон свои душу и сердце – завтрашним утром вы бы уже не проснулись. И это в лучшем случае. В худшем, остаток своей жизни вы бы провели в пыточных. А пыточные генерала Ларвийского известны на всю префектуру.
И вновь Хаджар понимал, что в услышанных им словах присутствовало зерно истины.
– К тому же, отряд Догара наказание лишь для слабых духом и телом, – продолжал лекарь. – А для таких людей как ты – лучшего места в армии не найти. Впрочем, сам все увидишь.
Хаджар посмотрел на раненных, стонущих людей… А вот с этим утверждением он мог бы и поспорить.
– Выпей, – лекарь протянул деревянную кружку со сладко пахнущим, алым напитком.
– Что это?
– Ну явно не отрава. Настой на ягодах и снотворное. Чтобы спал крепко и без лишних мыслей.
Хаджар, принюхавшись и не заметив никакой опасности… просканировал напиток нейросетью. Та, обладая обширной базой данных запахов, цветов и консистенцией различных ядов и прочей гадости, тоже не выявила угрозы.
Так что Хаджар пригубил довольно приятный на вкус напиток, а потом залпом осушил кружку.
Уже спустя минуту, он мирно посапывал, завернувшись в принесенное лекарем одеяло. От дешевых лечащих мазей всегда становилось очень холодно.
Хаджар еще не знал, что вскоре привыкнет и к этому ощущению, и к компании словоохотливого лекаря.
Глава 37
Хаджар проснулся от того, что кто-то на него пристально смотрит.
Открыв глаза и дернувшись в сторону изголовья, где он всегда хранил меч, Хадажр нащупал лишь пустоту.
– Хорошие рефлексы, – кивнул Догар.
Старший офицер стоял рядом с кроватью. Скрестив руки на могучей, обнаженной груди, он стал еще больше походить на медведя. Покрытого шрамами и черными татуировками, с бугрящимися, стальными мышцами.
Кроме боевых латных перчаток, из одежды на Догаре присутствовали лишь штаны из добротной кожи и высокие сапоги, без твердой подошвы. Её заменяли несколько слоев все той же крепкой кожи.
Хаджар огляделся – кроме них в шатре больше никого не было. А сквозь трепыхающиеся на ветру покрова, заменявшие двери, пробивались алые лучи утренней зари.
"
"– Сэр, я был под действием снотворного и…
– Меня предупредили, – перебил старший офицер. – иначе бы ты и вовсе не проснулся. Двадцать секунд на сборы, офицер.
Стоит ли уточнять, что двадцать секунд Хаджару не понадобились. Игнорируя легкую боль в почти сошедших синяках и затянувшихся порезах, он был готов уже спустя семь. Догар их показательно громко отсчитывал, поигрывая при этом огромными мышцами.
