Первая из его стоек – Крепчающий ветер, была словно буря, спустившаяся в спокойную долину с высоких гор.
Хаджар сделал особо резкий взмах меча и дождь рассе порыв ветра.
Такой же была и стойка – дикой, необузданной и яростной. Как буря в черном небе.
Вторая же, мистичная и неподдающаяся разуму Хаджара. У него не хватало умений и знаний как на пути меча, так и в стихии ветра, чтобы осознать тайны “Спокойного Ветра” – второй стойки техники, оставленной Травесом.
Не будучи способным осознать ни тайны техники, ни тайны Единства с миром, Хаджар продолжал свой бессмысленный и бесконечный бой с дождем.
Капли, рассеченные надвое, падали на землю. Но на смену каждой из таких капель приходил еще мириад других.
Говорят, практикующий и адепт, не могут все время сидеть в медитациях и учебе. Они должны учавствовать в жизни внешнего мира. Путешествовать. Сражаться. Жить.
Только так они смогут приобрести знания, которые потом, в один прекрасный миг, сконцентрируются в порыве озарения и адепт постигнет что-то новое.
Более глубокую, более мистичную тайну.
Хаджар, после “схватки” с Рыцарем Духа, Изумрудным Волком и Колином чувствовал, что касается чего-то истинного, но никак не мог понять, чего именно.
Битвы закалили его руки, укрепили его волю и подарили знания. Но он никак не мог слить их воедино.
Капли все били и били о лезвие клинка.
Хаджар сражался с дождем, но не мог одержать победу.
– Это очень красиво, – прозвучал голос.
Хаджар вздрогнул и сбился с ритма.
Его меч промахнулся мимо “цели” и Хаджар едва не потерял равновесие.
Позади него, укрывшись плащом, стояла девушка с рыжими волосами и цепким взглядом.
– Стефа?
Хаджару казалось, что он видит мираж. Нет это не могла быть Стефа – он оставил её позади. Где-то там, в глубине дорог его жизни. Уже почти семь лет прошло с тех пор, как видел её. И сотни тысяч километров теперь разделяли их.
– Ты запомнил мое имя после выступления? – удивилась девушка.
Внезапно, Хаджар вспомнил слова Неро и Сириуса.
- “У нас в городе выступает цирк уродов!” – прозвучали слова казненного им же чиновника.
- “Пойдем посмотрим на цирк уродов…” – говорил Неро.
– Да, миледи, – слегка поклонился Хаджар, сдерживая в горле непрошенный тугой комок.
– Миледи, – повторила Стефа. Такая же красивая и страстная, какой он её запомнил. – так меня еще никто не называл. Хотя, нет – был один, но он уже давно мертв.
