– Нам, наверное, нужно уходить отсюда, – Елена, заправляя выбившуюся прядь, смотрела на приближающего огромного, белого, с красным крестом, железного шмеля.
Её платье промокло и прилипло к телу, подчеркивая линии идеальной фигуры. Стройные ноги, подчеркнутые высокими шпильками, облегало полотно платья с двумя вырезами по самые бедра.
Ветер крепчал и он успел заметить краем глаза, что она была в черном, самом эротичном белье, которое он когда-либо видел.
Хотя, женское белье, которое он видел собственными глазами, ограничивалось грязными тряпками, которые медсестры забирали от вновь прибывших ВИП-клиентов.
В основном – дочерей и жен каких-нибудь успешных личностей, которых откачивали от наркоты, алкоголя или попытки суицида.
Причем последнее – чаще всего.
– Наверное, – ответил все тот же механический голос.
Они развернулись и вместе покинули вертолетную площадку. Попав в бетонный кубик выхода на крышу, в то время пока он ставил коляску на механический пандус, она выжимала копну длинных, черных волос.
Елена никогда их не красила. Ей было и не нужно. Может шутка природы, а может новый виток эволюции – как никак, середина двадцать первого века на дворе, но её волосы были чернее нефти.
Открылись прозрачные двери лифта. Из какого-то невероятно технологичного материала, они подключались к каталкам и превращались в два огромных монитора, отображавших разные жизне-показатели.
Но сейчас они выглядели просто как два серых полотна. Таких же серых, как и пространство над городом.
И тот факт, что в них отражалась пара промокших до нитки фигур, казалась ему чем-то метафоричным и лиричным.
Они стояли в неловком молчании. А обычно радостная, маленькая, зажженная звездочка Елена, наматывала мокрые волосы на кулак и старательно выжимала из них воду.
Но было видно, что занята она этим только для того, чтобы не разговаривать.
И, может быть, все, что он мог контролировать в своей жизни, зависящей от дорогостоящих препаратов и аппаратов – лишь одна рука, но это не делало его трусом.
Нет, никто и никогда не назвал бы его трусом.
– То, что ты сказала на крыше…
– Давай сходим на улицу! – нарочито громко, с широкой улыбкой на лице, выкрикнула Елена.
Она всегда так делала, когда хотела перебить его машинную озвучку. Ведь текст, набранный на клавиатуре, это не человек – он не замолкает, когда его перебиваешь.
– На улицу? – переспросил он, но было уже поздно.
