И вряд ли хоть кого-то будет волновать, что Хаджар не собирается этого делать.
Он и сейчас чувствовал себя пешкой в игре Моргана, а так – превратиться, в лучшем случае, в разменную монету, а в худшем – в ферзя.
Потому как хуже, чем быть пешкой в чьей-то игре, может быть только позиция центральной фигуры. Потому как если пешка еще может “сбежать” с доски и поля, то вот ферзь…
– Ты не поверишь, – прыснула улыбающаяся Акена. – он спрашивал нас о том, что сейчас в моде в столице Дарнаса и какие нравы с женщинами.
И сетовал, что раньше Императорам не дозволялись мелкие интрижки и он умер, так и не “нагулявшись”.
Хаджар недоуменно “похлопал” глазами, а потом решил, что это вполне в духе подобных сущностей.
– И спросил, в благодарность за беседу, чего бы мы хотели из его сокровищницы.
Спросил в благодарность… Значит как “чужим” девкам услугу сделать, так почивший Император с легкостью и радостью, а как потомку помочь, так очередные, проевшие плешь, испытания.
– Что попросила Рекка? – спросил Хаджар.
Акена слегка нахмурилась.
– Ты не хочешь знать, что это за свиток?
Хаджар пожал плечами.
– Уверен, что тебя связывают клятвы, которые не позволят никому этого рассказывать. Или я не прав?
– Прав, – кивнула Акена. – но дело не в том, что ты знаешь, что девушка знает. А в том, чтобы показать девушке, что тебе не все равно.
Хаджар едва было не подавился воздухом.
– Рекка попросила лекарство, а какое – я не знаю.
Хаджар посмотрел на представительницу клана Геран. Та бинтовала свое, пронзенное копьем, бедро.
Благо не пострадала ни кость, ни энергетические каналы, только плоть.
Свои клинки-паразиты она держала рядом.
Лекарство значит…
Мысли Хаджара, сбившиеся в не самое приятное русло, перебил вскрик очнувшейся Анетт.
– Очередной тяжелый разговор, – вздохнул Хаджар и поднялся.
Глава 901
– Отец! Отец! Мама! – Анетт, вскочив на ноги, начала озираться по сторонам.
Хаджар, подойдя к девушке, сжал её за плечи и прижал к себе.
Акена, демонстративно отвернувшись, уселась по ту сторону костра.
Остальные члены отряда, положив ладони на оружие, внимательно следили за происходящем.
Они не могли понять ни единого слова и поэтому полагались на реакцию своего “командира”. Которым, по сути, Хаджар не являлся и считался таковым только из-за слов Карейна.
Тот, кстати, выглядел так, будто ему было все равно, но глаза Тареза выглядели далеко не такими спокойными и расслабленными, как он хотел показаться сам.
