– Или, может, печенье хочешь?
Она придвинула к нему плошку с печеньем, но почему-то Хаджару показалось, на долю мгновения, что в плошке лежат вовсе не сладости, а черепки старых костей.
– Вкусно, бабушка, – вздохнув, Хаджар попытался надкусить камень еще раз. На этот раз это действительно оказался пряник. С ежевичным вареньем и довольно вкусный, но тоже без особых изысков.
– Ну кушай тогда, а я с тобой чайку попью, – бабушка взяла в руки чашку, подула аккуратно на содержимое и сделала несколько глотков.
Затем поставила обратно на блюдце. – Расскажи свою историю, путник.
Хаджар, будучи готовым ко всему, чему угодно, вооруженный советами Степного Клыка, все равно едва успел поймать себя за язык. Было что-то в этом месте такое, что усыпляло его бдительность и, расслабляя, развязывало болтливый орган.
Вопрос, ведь, на самом деле, уже был задан. И если бы Хаджар сейчас начал рассказывать свою историю, то это выглядело бы так, словно он игнорирует вопрос хозяина дома.
Не самый большой проступок, но весьма явное пренебрежение и даже оскорбление.
– Я ищу… – Хаджар вовремя прикусил пряник. Это дало ему пару секунд на размышления. – ищу старца, бабушка. А история моя такая длинная, что сам не знаю, где начало, где конец.
– Не знаешь… – протянула хозяйка. Она качнула густой косой седых волос. Вот только Хаджару показалось, что это уже не седой цвет, а белый. Как первый снег… – Ну, как узнаешь, расскажешь историю свою, договорились?
– А если не узнаю?
– Узнаешь, путник, узнаешь… но, хорошо, давай так – когда придет время, ты будешь рассказывать истории до тех пор, пока ночью, когда свет солнца осветит покровительницу матерей, не расцветет цветок с черными лепестками и синим бутоном.
Эти слова, как уже было прежде, стремились к душе Хаджара. Но на этот раз они замерли на её пороге – будто спрашивали разрешения, чтобы войти внутрь.
Все, как и переписывали законы гостеприимства.
Хаджар начал подозревать, что законы эти были намного старше и куда значимее, чем о них думали в мире смертных.
– Это цена твоего ответа, бабушка?
– Это цена нашего разговора, путник. Не примешь – говорить нам не о чем. А за ответ спрошу столько, сколько стоит вопрос.
Хаджар несколько секунд подумал. Он пил чай и ел пряник. Его никто никуда не торопил, но он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.
– Согласен, бабушка, – кивнул, наконец Хаджар и почувствовал, как и эти слова въелись ему в душу.
