– Держать щиты! – Ракишь, стоя за спинами своих воинов, соединивших щиты в единую технику легиона Длань Королевы, отдавала приказы. – Приготовиться к артиллерийскому залпу! Лучники, снять стрелы с тетивы, достать клинки! Копейщики – щетина! Приготовиться к удару на раз, два – десять!
Отдавая приказы, Ракишь даже особо не задумывалась над тем, что говорило. На войну работала лишь половина сознания, а вторая предавалась обыденным рассуждениям.
К примеру о том, что все те мужчины были простым развлечением и данью памяти упущенному сладострастию в начале её первого века жизни…
Над головой ударил пушечный залп.
Содрогнулись стены укреплений, пороховые облака взвились к небу. Огненные ядра выкашивали мертвых ничуть не хуже, чем техники элитных адептов.
Вот только они не требовали тех же сил и средств, которые Империя вкладывала в школы боевых искусств, где мог обучаться далеко не каждый.
… А еще, пожалуй, она бы хотела завести семью. Осесть в городе, растить сына или дочку… нет, лучше, все же, дочку…
Когда рассеялось облако пепла и пыли, офицер снова посмотрела на небо.
В это время флагманское судно флота пятого легиона, “Красавица Нейя” билась в абордаже с линкором сил противника.
Ракишь было не важно, мертвый противник или нет. Её лишь недавно перевели в наспех собранный из разных частей и родов войск, пятый легион. До этого она служила несколько десятилетий на границе с Ласканом. И там, в каждодневной борьбе за выживание, Ракишь перестала отличать будни гражданской жизни, от будней на фронте.
– Приготовиться на девять! – рявкнула офицер, щелкая подзатыльник молокососу третьей линии, забывшему застегнуть подшлемник. Надо же, артефакт уровня Земли. Видимо молодой совсем поздно спохватился, записываясь в ряда армии, раз ему такое барахло выдали. – Удар!
Какие бы ни были противники, к ним всегда можно было подстроиться. Ракишь точно отсчитала десять кавалерийских тактов и ровно в тот момент, когда она отдала сигнал, конница мертвецов ударила о щиты солдат.
Прозвучали первые крики тех, кто оказался слишком слаб в руках. Прогнившие, с червями внутри, почти лишенные плоти лошади армии мертвых все еще были облачены пусть в ржавые но доспехи. Ударяя о щетину из копий, они проминались, трескались и расплескивались пылью.
Но, даже так, находились и такие слабаки, копья которых выскальзывали у них же из руки и били им в гортань.
