На поддержание визуальной функции в полном объеме текущих возможностей потребуется 85%ов от мощности. Продолжить?]
Если бы был смысл материться, то Хаджар бы так и поступил, но…
– Нет. Отмена.
[Запрос отменен]
Что же, он даже несколько раз сражался со слепыми мастерами различных боевых искусств. Пришло время примерить эту стезю на самого себя. И, чем шариться среди брезжащих перед “глазами” миражей, лучше уж сорвать эту повязку сразу.
– Есть лоскут ткани?
– Да. А тебе зачем?
– Дай пожалуйста.
Аркемейя, судя по силуэту, склонила голову на бок, а затем, все же, протянула ему ленту парчи.
Высокое Небо… она эти подушечки делала самостоятельно!
Отвратительно…
Отвратительно чувствовать себя беспомощным и лежать перед женщиной в состоянии близком к овощу.
Хаджар попытался взять ткань, но его руки не смогли удержать её. Слабые пальцы разжались и, качаясь пером, ткань упала на доски пола.
Давно уже, очень давно Хаджар не испытывал такого странного чувства, как смешение стыда и обиды. На самого себя.
Аркемейя подняла повязку, отряхнула её и спросила:
– Что ты хочешь с ней сделать?
– Повязать на глаза, – язык плохо ворочался во рту. Будто даже для этой мышцы в теле не осталось сил.
– Не видишь?
– Плохо.
Такой вот короткий обмен фразами и словами, после чего Аркемейя молча, приподняв голову Хаджару, перевязала ему глаза. Теплая тьма окутала мир.
Хаджар, нащупав трость, прислоненную к изголовью кровати, оперся на неё и попытался подняться. Благо он был одет.
Получилось не сразу, но, все же, получилось.
Ноги слушались его неохотно, так что, дойдя по памяти до стола, отодвинув себе стул, он опустился на него и понял, что нужно отдышаться.
Будто не пару метров преодолел, а расстояние от Даанатана до Лидуса прошел пешком. При этом – в смертном обличии.
Что-то бряцнуло перед Хаджаром. Глухо и гулко. Запахло травами и семенами.
Фарфоровая пиала приземлилась на стол. Полная душистого, горячего чая.
Хаджар безошибочно, четко и уверенно, поднял её рукой и поднес ко рту.
В ней вряд ли было больше ста грамм, но, казалось, будто он вновь оказался в деревне в Долине Ручьев и поднимает каменные валуны, будучи еще “вчера” – калекой-уродцем.
– Ты слабеешь, – вынесла очередной вердикт Аркемейя. – нам нужно отсюда выбираться. Оно того не стоит…
Хаджар едва чаем не поперхнулся.
– Аркемейя из Курхадана хочет сбежать с поля боя?
– С боя – никогда, но… – Аркемейя, судя по звукам, тоже опустилась за стол. – оно того не стоит, Хаджар.
