Оперение Ругах делал исключительно из перьев птенца Гром-птицы. Смоченные в отваре из Спокойной Травы и Тихой Ягоды, они теряли свои огненные свойства, но при этом оставались такими же бесшумными, как в крыле самой Гром-птицы, приходящей неслышно и невидимо во время гроз и бурь.
– Дядь Ругах, – окликнула Пермовка, сооружая второй костер — кашеварный. Простой треугольник и две рогатинки с вертелом между ними. – а научи меня стрелы делать.
Старик поднял взгляд порой пустых, но обычно – туманных карих глаз и смерив девочку, еще не встретившую свой весенний расцвет, оценивающим взглядом, покачал головой.
— Но почему?
— Потому что не положено дочери гончара стрелами заниматься. Ты, вон, лучше горшки делай, да плошки.
Пермовка нахмурилась. Если честно, она никогда не хотела заниматься тем, чем её отец, а до этого – мать её отца, её прадед и прапрабабка."
"В роде Пермовки существовала странная кровная традиция, что у отца рождалась дочь, у дочери — сын, у сына — дочь и так далее. И каждый из поколения в поколение занимался исключительно одним – гончарным искусством.
Делая посуду, чтобы затем продавать на базаре в деревне.
Пермовка стояла на нем с самого малолетства, зазывая народ купить новые горшки, плошки, тарелки, кувшины и прочую утварь.
— А если не хочу? – не унималась Пермовка.
Она достала огниво, щелкнула кремнием по плашке и с первой же искры зажгла бересту, которой и подпалила мох, а затем и сам кашеварный костерок.
Разложив его так, чтобы пламя равномерно прогревало котелок с каждой стороны, она начала бросать внутрь коренья, ягоды и небольшие куски вареного мяса.
Ругах, глядя на это, снова кивнул.
— Быстро учишься, — произнес старик.
В начале охоты, в состав которой Пермовка просилась еще с осени, она не то, что кашу приготовить не могла, а даже костра нормального сложить.
Так что обучать юную селянку пришлось именно Ругаху – бывалому охотнику, который, увы, последние десять зим мог ходить только в качестве стрело-дела или того, кто подточит рогатину, копье или топор после того, как вернуться охотники основной группы.
— Ну так научи стрелы делать, -- чуть ли не взмолилась Пермовка.
Ругах как раз приматывал перья к древку, сажая их на клей из бобрового жира и сока березы. Поле того, как все было сделано, он поднял стрелу и положил её центром на указательный палец. Стрела не качнулась ни в одну из сторон, оставшись лежать в том же положении, в котором её оставил старик.
Идеальный баланс.
