И, если у Хаджара получится это сделать, получится так научить сына, то это будет величайшим его свершением. Куда более великим, что все, что он когда-либо сделал или когда-либо сделает.
Потому что только так он сможет сделать этот мир чуточку лучше, чем встретил сам.
С этими мыслями Хаджар прошел через деревню. На душе было спокойно и легко. Он ступал уверенно и четко.
Его душа больше не металась в поисках того смысла, с которым он бы смог прожить оставшиеся годы смертной жизни. Он его нашел.
И смысл был одновременно прост, но и столь же сложен.
Но, самое важное, он был достоин того, чтобы двигаться дальше и…
Хаджар подошел к опушке.
Сердце пропустило удар.
Пели птицы. Кружила вьюга. Не происходило ничего необычного. Река мира была спокойна и мерна в своем бесконечном токе. Ни единой ряби, ни единого вихря на её зеркальной глади.
Снег не примятый. Ветки не сломаны.
Но что-то подсказывало Хаджару. Говорило ему — “беги, торопись, прошу”. Говорило голосом Аркемейи…
И Хаджар побежал. Он побежал так быстро, как не бегал в своей жизни.
И молния, которой он обернулся, была белее снега и ярче солнца. Она выстрелила в небо раскрывшим крылья драконом, который пронзил небо и исчез.
И никто, почти никто, кроме стоявшей на ближайшей горе белокурой девушки с зелеными глазами этого не увидел. Она же, прикрыв глаза, уронив одну единственную слезу, развернулась и исчезла взяв под руку лысого мужчину средних лет.
– Нет… нет… нет-нет-нет-нет-нет-нет, — повторял, как заведенный, Хаджар.
Сцены из чужого прошлого ввинчивались ему в память.
Зачем он вспомнил его. Зачем он вспомнил Травеса. Зачем…
Синий Клинок вспыхнул обнаженным когтем в руках Хаджара, на теле появились металлические доспехи зова и пасть дракона распахнулась на кольчужном нагруднике.
Хаджар ворвался внутрь избы. Дырявые стены. Пробитая крыша. Куски древесины и щепа валялись всюду, куда падал взгляд. Перевернутая мебель, разбитая утварь, рассеченная на двое кровать.
— Аркемейя! – закричал Хаджар.
Но в ответ лишь тишина.
Ледяная тишина.
Она исходила от столь же ледяного саркофага, стоявшего в центре их маленького, уютного мира. В котором не было места ни войнам, ни сражениям.
Хаджар опустился перед ледяным гробом. Дрожащими руками он смахнул с него снег и сердце замерло. Там, внутри, в ледяном плену, он увидел лицо своей возлюбленной. Матери его не родившегося дитя.
Только полчаса назад, всего полчаса назад он кружил её в своих объятьях.
Нет… нет…нет…
Все это было жесткая шутка.
