Сердце дракона. Том 16

Далекий горный хребет, из-за своих размеров кажущийся очень близким — разве что не рукой подать, изрезанный шумящими водопадами скрывал спускающийся туман.

Красиво.

Холодно, но красиво.

Хаджару всегда нравилась северная природа. Пусть не такая приветливая и уютная, как южная, она была более… честной. Тут не место трусливым и не решительным. Только тот, кто готов пойти на многое, сможет выжить на севере.

— Да вы издеваетесь… — прошептал Хаджар. — сколько можно…

За последние несколько часов он уже четвертый или даже пятый раз, смотря что именно считать за перемещения, мотался по разным пластам реальности.

И нет, он был не против расширить свои горизонты познания и представления об этом мире и силах, его вращающих. Но тот факт, что каждый раз все это происходило без его на то воли — несколько раздражало.

И, куда больше, пугало.

— Люблю осень.

Хаджар дернулся.

Перед ним, за ручьем, на довольно почтительном расстоянии, стояла женщина. Того возраста, когда юность уже прошла, оставив после себя расцветшую красоту и мудрость, присущую лишь женщинам, прошедшим через то, что и делает их — женщинами.

Её белоснежные одежды слегка качались на ветру. Черные волосы убранные в простую прическу лежали на спине. Кожа, едва ли не белее одежд, словно немного светилась.

Хаджар уже видел эту женщину.

На фресках и изображениях в разнообразных книгах.

Ей ставили храмы.

Поклонялись люди.

Старые легенды говорят, что ведьма, спасшая и вырастившая волшебника Пепла была служительницей этой женщины.

Богини.

Богини судьбы.

— Миледи, — Хаджар не знал как еще обратиться к богине.

Это было впервые, когда она на прямую сталкивался с жителем Седьмого Неба. И не просто какой-то младшей богиней, выходцем из Страны Бессмертных, а одной из тех, что была в самом начале. Древнее даже Древних.

— Тебе нравится осень, Безумный Генерал? — богиня опустилась и сорвала цветок. — Хотя, глупый вопрос, наверное. Все кровные Борея любят осень.

— А как же зима, моя госпожа?

Богиня, вдыхая ароматы полевого цветка, чуть улыбнулась.

— Что такое зима, как не сон? И лето — разве это не дрема? Весна и осень мгновения нашего бодрствования, когда вещи становятся тем, что они есть, а не тем, что мы хотим в них видеть."

"Скорее всего в этих словах заключалась какая-то глубокая мысль, но Хаджар уже давно взял за правило не пытаться разобраться в речах Древних.