Сердце дракона. Том 17

Оглушенная ударом птица зависла в воздухе на мгновение. Но его было достаточно, чтобы Кань Дун, оттолкнувшись от земли, взмыл в небо. Он раскручивал над головой свое невероятное копье. С каждым оборотом капли влаги и воды, оборачиваясь все теми же речными потоками, шириной в целое море, сливались с его оружием.

С громким боевым кличем бессмертный обрушил мощный рубящий удар на шею птицы. Клинок его копья уже достигал десятка километров в длину, но на фоне титанической сине-огненной птицы он выглядел как небольшой нож, полоснувшей ей по шее.

Капли горящей крови упали на догорающие зеленым пламенем облака. Кань Дун же, вытянув перед собой ладонь, что-то произнес. Хаджар не уловил смысла, но его душа резонировала с волшебными словами.

Бессмертный сплетал их в могучие заклинания так же легко, как поэт слагает предложения. Волшебная энергия хлынула в эту реальность.

Он закружила капли крови Первобытного Бога и, подчиняя их своей воли, обращала в бутоны какого-то неизвестного Хаджару цветка.

Его корни – водяные лианы, полные мистерий оружия Кань Дуна, потянулись к своему источнику – ране на шее птицы.

Они впивались в неё хищными змеями и, разрывая и рассекая плоть, проникали внутрь. Вены под перьями Первобытного Бога вздулись и наполнились речной энергией, а затем лопнули прямо внутри тела.

Очередное:

– Кья! – на этот раз полное не только гнева, но и боли, разбило облака.

— Мне нужна помощь! — закричал Кань Дун. – Соберите перед собой свою энергию и мистерии и будьте на готове.

Хаджар все это время искал возможность проложить путь среди облаков к последнему острову, но не находил окна, чтобы это сделать.

Все небо перед ними дрожало в жутком танце огненных перьев и пронзающих пространство капель-копий."

"Все, что оставалось двум адептам – наблюдать за сражением.

— Он явно еще не отошел ото сна, — произнесла Лэтэя.

Принцесса, закинув в рот несколько пилюль, вновь призвала свою защитную т.ехнику. Точно так же поступил и Хаджар. Они вдвоем, плечом к плечу, стояли на небольшом каменном осколке, зависшем в воздухе – все, что осталось от парящего острова, размером с небольшой город смертных.

Все остальное оказалось развеяно эхом от битвы Бессмертного и еще не проснувшегося Первобытного Бога.

Как бы ни был силен Кань Дун по меркам смертного мира, но даже на фоне страны Бессмертных он являлся не самой видной фигурой. Не говоря уже о монстре, место которого — на Седьмом Небе.

– Мы должны поторопиться! – бессмертная обезьяна вновь собирала силы для удара.