Сердце дракона. Том 17

Аглен, даже не удостоив принцессу другой семьи из числа сорока, легко согласился?

– Каждому, – пожал он плечами, будто для него это ничего не значило.

Три сотни капель эссенции – это почти целая бутыль. А на одну бутыль эссенции можно было купить большой дом рядом с торговым центром столицы Лецкетов. Ну или комплект хорошей артефактной брони или оружия, высокого качества Божественного уровня с несколькими волшебными свойствами.

Хаджар терпеть не мог интриги и торговцев, как их прямое олицетворение. Но то, что он что-то не любил, не означало, что он в этом не разбирался.

– Нас не интересуют деньги, – Хаджар убрал флягу и выпрямился, нависнув над походным столом. Настолько богатым походным столом, что он вполне мог бы стать украшением для чьего-нибудь дворца.

– Нас не интересуют деньги? – удивилась Лэтэя. Даже для неё – для принцессы целого клана сумма в три сотни капель эссенции казалась баснословной. – Да, нас не интересуют деньги.

А еще она была смышленой и схватывала все на лету.

Хаджар иногда даже по белому завидовал, что в свои ранние годы не обладал такой прытью интеллекта.

– И что же вас тогда интересует, мастер Ветер Северных Долин, – взгляд Аглена стал цепким и холодным. И это самый верный знак того, что Хаджар нащупал правильный путь.

– Давайте перестанем играть в прятки, достопочтенный глава Лецкет, – Хаджар положили ладони на стол. – Вы догадываетесь что мы, с моими компаньонами, что-то задумали. Что-то масштабное. И вы хотите в этом поучаствовать.

Недолго, но они играли в гляделки с Агленом. Хаджар смотрел в глаза самым разным монстрам, Древним и даже союзданию, пришедшему из-за грани. Аглен не испугал его и не заставил отвести взгляд в сторону.

Хаджар слишком хорошо знал таких людей, как он.

– Догадывался, – не стал отрицать Лецкет. – теперь же я знаю это точно. Вы что-то задумали, мастер. И ради этого уже некоторое время носитесь по Чужим Землям, поднимая волны цепных реакций, о которых понятия не имеете.

– Возможно…

– Возможно, – перебил Аглен.

"На этих словах Лецкет повернулся к своим старейшинам и воинам. Он не произнес ни слова, ни сделал ни единого знака, но все те, кто только что поддерживал своего главу, поднялись и вышли за пределы шатра.

На волшебной ткани, укрывшей собеседников от внешнего мира, мерцали волшебные руны и иероглифы.