Сердце дракона. Том 17

Вот только работала техника в обе стороны. Точно так же, как ядро Громовой Птицы могло завершить технику и сделать Хаджара даже быстрее, чем он был сейчас, так и сам зверь мог попытаться пройти испытание Небес и Земли и стать Первобытным Богом.

Птица, с размахом крыльев в двадцать метров, походила на сокола. С тремя парами крыльев, разделенным на две половины, длинным хвостом когтями на лапах, размером с ногу лошади и перьями, излучавшими электрические разряды, молниями плясавшие среди облаков.

Птица двигалась к ним с такой скоростью, что складывалось впечатление, будто она летит не по ветру, а парит прямо на самой молнии.

Цвета утренней лазури, с белоснежными вспышками по всему телу, она была настолько же прекрасна, как и смертельно опасна.

– В укрытие! — начал отдавать команды Аль’Машухсан. – Поднять щиты! Мы не успеем отраз…

Хаджар не надеялся на многое со стороны Артеуса.

Более того – он был готов в любой момент закрыть раны и вступить в бой с небесным странником, но об этом никому не стоило знать – парень должен был действовать так, словно от него зависела чья-то жизнь.

И все же – юный Лецкет смог удивить.

Он что-то прошептал и в каждом его слове чувствовалась глубокая сила и мощь магии. Такова чувства Хаджар уже давно не испытывал. Возможно лишь от Чин’Аме, но тот, будучи драконом, оказался ограничен в своих возможностях познания истинных слов.

— Elmaonar! — воскликнул под конец Лецкет и вонзил посох в землю.

Почва, в радиусе десятка метров, промерзла так глубоко, что от простого веса адептов на ней появились неглубокие трещины.

Перед Артеусом кружились потоки жидкого льда – не настоящего, разумеется, а волшебного. Они все уплотнялись, пока не приняли форму четырехметрового лука.

Заскрипела тетива, созданная из потока ветра, а затем пропела свою охотничью песню, отправляя в полет искрящееся, белоснежное копье.

Оставляя позади себя шлейф обледенело воздуха, снегом падающего на плечи пораженным такой искусностью адептам, стрела-копье за доли мгновение преодолела огромное расстояние и заставило Громовую Птицу замереть, яростно замахав крыльями.

Небо почернело и, одновременно с ударами яростного грома, десятки молний, сплетаясь в единый шторм, раскрошили ледяной снаряд, превращая ледяную крошку в горячий пар.

Птица открыла клюв и рев, полный ярости и желания крови, обернулся нисходящим потоком тысячи молний.