Сильные и свободное, и в то же время – женственные. Обычно эти три качества не сочетались в практикующих женского пола. И, тем более, в простых смертных.
Видимо, островитянка стала вторым, после Стефы, исключением. Во всяком случае – из тех, что ему встречались.
– Я тебя ничем не травила, генерал, – спокойно ответила ведьма.
Хаджар сдержал свой порыв обнажить клинок. Для начала – у него все еще не хватало сил на это. Если бы Нээн призвала своих шерстяных собратьев, они бы от него и костей не отставили. Сожрали бы под чистую.
– Ты сама сказала, что отравила.
– Я соврала, – пожала плечами Нээн. – не смотря так на меня, генерал.
– И как же я смотрю.
– Осуждающе. Не вижу ни единого повода, по которому ты бы имел право меня осуждать.
Хаджар мог и был готов с этим поспорить.
– Ты только что распоряжалась моей жизнью по своему усмотрению!
– А ты, таким же образом, распоряжаешься жизнями нескольких миллионов.
– Они идут за мной добровольно, – парировал Хаджар. – и не уводи разговор в сторону. Как.
Ты. Смогла. Это. Сделать.
Нээн смотрела на своего собеседника. Вглядывалась в глубину его синих глаз. Она прекрасно понимала, в каком состоянии находился человека после путешествия души. И уж тем более, еще ни один из тех, для кого она служила проводником, не мог всего спустя пять минут сидеть и разговаривать. Особенно – требовать чего-либо.
Обычно люди, вне зависимости от силы своего тела и развития, от дня до трех валялись в беспамятстве. Их душа не то чтобы искала обратный путь в тело, а заново к нему привыкала.
Обживалась, так сказать.
Генерал же, в чем Нээн не сомневалась, был на грани того, чтобы попытаться обнажить клинок. И тогда ей придется позвать волков, и отважный воин станет вкусным ужином для её собратьев.
Отважный, сильный и безрассудный. Как разожженный небесной молнией огонь, или как дракон, в которого вселился демон ярости.
Давно она не встречала таких мужчин.
– Мне нужно было твое доверие, воин, – произнесла ведьма и отодвинула чашку в сторону.
– Ни одно из заклинаний и зелий не сможет дать такого доверия. Они могли бы обмануть твой разум, заставить тебя служить мне вернее, чем пес. Но не доверять душой и сердцем.
– Тогда ты…"
"– Я обманула тебя, – кивнула Нээн. – вернее – твою глупую веру в то, что я как-то тебе наврежу. Ты доверял своей настороженности. И в тот краткий миг, когда я сказала, что отравила тебя, ты поверил в это. Пусть на мгновение, но ты всем своим “я” поверил в то, что я тебя отравила.
