Не тем, что уводил с собой красавицу ведьму.
– Вы шагнули на новую стадию?
– Все верно, – кивнул Хаджар.
Глаза Гэлиона слегка расширились. Сколько лет было его генералу? Двадцать два, может двадцать пять, но не больше. И при этом еще совсем недавно он находился лишь на стадии Телесных Рек, а сейчас уже стоял на уровне Трансформации Смертной Оболочки. Что это, если не противоречащий законам неба талант.
Большинству практикующих требовались десятилетия, чтобы добраться до подобной стадии. Генерал же преодолел это расстояние всего за несколько лет.
Если бы об этом достижении стало известно в империи, то, возможно, его бы пригласила к себе какая-нибудь небольшая приграничная школа или секта. Пусть в качестве ученика внешнего круга или даже – неофициального, но все же – в самой Империи!
– Я смотрю, ты хорошо провел эту ночь, офицер.
Хаджар прислонился к помосту. Он достал трубку и забил её душистым табаком. Выдыхая облачка дыма, он старательно прятал в глубины сознания образ черноволосой островитянки.
– Возможно, не так хорошо, как вы, мой генерал.
Офицер постарался, чтобы по его тону нельзя было определить на что он намекал. На Нээн или на прогресс в пути развития.
Некоторое время они спокойно обсуждали преимущество селянок перед жительницами городов. В итоге, каждый остался при своем мнении. Гэлион считал, что смертные женщины в постели лучше, чем практикующие. Хаджар придерживался строго противоположных суждений.
Их спор разрешила подошедшая Лиан. Она была спокойней и даже несколько светлее обычного.
Поздоровавшись с Гэлионом и поприветствовав генерала (Хаджар не мог заставить себя произнести – “отдала честь” в отношении служащих женского пола), заявила, что:
– В постели уровень развития, не имеет значения, – сказала она и откровенно посмотрела на пах Гэлиона. – как и размер… интеллекта.
– Женщина, мы бы могли обойтись и без твоего комментария. Правильно я говорю, генерал?
Хаджар счел, что ответ на этот вопрос будет ему не по рангу. Не то, чтобы он был о себе такого большого мнения, но в армии требовалось держать строгую субординацию.
Так что, сурово взглянув на начавшихся препираться офицеров, Хаджар отправился к конюшням.
После такого жаркого праздника, селяне отсыпались по своим углам и на улицах вообще никого не было. В той же конюшне не нашлось ни конюха, ни даже какого-нибудь служки.
Пришлось самостоятельно отвязывать лошадей, взваливать на них седла и тюки и с одеждой и небольшим количеством провианта.
