Какой смысл бесконечно усиливать плоть, если одним взмахом Рыцарь Духа чуть пол горы не отсек. И все это – благодаря энергии.
– Из него может получится отличная взрывчатка.
Неро поперхнулся дымом и едва не упал со стула. Он, откашлявшись, посмотрел на друга как на сумасшедшего. Хотя, почему “как”, он уже давно знал, что судьба свела его с психом. И за это он её неоднократно проклинал. Хотя, если честно, чаще – благодарил.
– Я знаю ответ на этот вопрос, но все же – ты, демоны тебя полюби, в своем уме?! Если он тебе не нужен, мне отдай.
– Разбежался, – плутовато улыбнулся Хаджар. – у тебя там у самого сундук с ядрами Вожаков.
– Маленький сундук! – добавил Неро. – всего с пятью ядрышками. И если это ты у нас перекати поле, то я собираюсь когда-нибудь осесть. Надо будет и детям наследство оставить. И дочерям приданное. Я беден, как поберушка на паперти.
– Ты? Осесть? – Хаджар наигранно засмеялся. – это когда будет? Века через три?
– Если доживу, то через все пять, – кивнул Неро.
– но это не отменяет самого факта, что мне это ядро нужнее!
– И ты настолько просто лишишь мою кровиночку, – Хаджар так крепко обнял Азрею, что та запищала и начала царапаться. – последней памяти о её матери? О боги, вы свели меня с самым черствым и бездушными человеком.
– Это я-то черствый и бездушвенный? Ты только что оставил моих дочерей без приданного. Они умрут старыми девами!
Когда в шатер начали собираться остальные офицеры, они застали командира Неро и генерала Хаджара хохочущими и держащимися за животы.
Это выглядело одновременно необычно, неправильно и очень… успокаивающе. Видеть двух самых сильных воинов армии во времена кризиса смеющимися внушало надежду и уверенность в собственных силах.
Когда эти люди смеялись несмотря на приближение орды монстров, несмотря на бесконечный буран, войну и секту Черных Врат, то люди понимали, что у них еще имелись силы для борьбы. Еще не зачах порох в их пороховницах.
Ведь если генерал и командир могли смеяться в лицо смерти, то почему они не могли хотя бы попытаться сделать то же самое?
– Мой генерал, – взял слово Саймон, когда все офицеры расселись по своим местам и начался очередной военный совет.
К ним Хаджар уже привык даже больше, чем к тренировкам и медитациям. Он начинал чувствовать себя неуютно, если хотя бы один день проводил без подобных совещаний. Ему начинало казаться, что армия распущена, а сам он занимается бесплотными и ненужными делами.
